Шрифт:
Мать тоже улыбнулась. Одними губами.
– Значит, твоего парня зовут Ниндзя? – сказала она. – А как его фамилия?
Цифра замолчала, насупилась.
– Без понятия, – бросила она. – И никакой он не мой парень. Прихвостень обычный, сопляк.
– Этот сопляк может спалить нас, как мух в спичечной коробке. Зачем ты ему разрешила взять ружье?
– Ничего я ему не разрешала! Он сам схватил ключи и убежал! Что мне, в полицию звонить надо было?
– Могла бы сказать нам…
– Да не парьтесь вы так! Вернет он ваше ружье, когда наиграется! Оно ему сто лет не сдалось!
– Мы не можем ждать сто лет, дорогая. Может, хотя бы позвонишь ему?
Цифра подумала.
– Вы же пацану кишки выпустите, так? – она настороженно посмотрела на мать.
– Не факт, дорогая.
Что-то мгновенно переменилось в этой утренней атмосфере, хотя внешне все осталось по-прежнему: чай в зеленых чашках, горка печенья в миске, солнечный день за окном, мать и дочь по обе стороны стола – чем-то похожие, как две представительницы семейства кошачьих, и в то же время разные, как опытная самка-львица, для которой вспороть брюхо быку – дело привычное, и злющая сиамская кошечка, способная максимум выцарапать глаза.
– Ладно, позвоню. – Цифра потянулась, широко зевнула, встала из-за стола. – Только не калечить его, ладно? Среди местной шоблы Ниндзя самый адекватный, жалко его. Да и на морду симпатичный.
– Его морду мы постараемся для тебя сохранить, – сухо сказала мать. – Давай, звони.
Ящик поджидал возле обменника.
– Ночью кто-то бомбанул бар на Платовском. С ружьем.
Он с размаху опустился на пассажирское сиденье, грохнул дверцей. Сигарету не выбросил, хотя она не разрешала курить в машине. Окурок воинственно торчал изо рта, зубы сжаты, глаза бешеные. Лучше не трогать.
– Думаешь, они?
– А хрен их знает! – проорал он. – Орали, стреляли. Бармена зацепили, и еще одного… Сказали, какие-то наркоты зеленые.
Она нервно постучала пальцами по рулевому колесу.
– Кого-то задержали?
Он только выругался.
– Ладно, ладно, без паники. Сейчас попробуем что-то сделать.
– Ты, блин, с девкой своей сделай что-нибудь! Отверткой в мозги, блин! Она всех нас раком поставила, сучка мелкая!
– Сам виноват, дурень, – она включила зажигание, резко повернула к нему голову. – И хватит, захлопнись. Я сейчас подъеду к этому ублюдку, переговорю с ним. Ты будешь ждать где-нибудь неподалеку, пока я не позову или не подъеду к тебе. Ни звука, ничего. Если дернешься, обоих размажу…
Ящик со злостью врезал кулаком по бардачку. Крышка отлетела, упала под ноги, на пол посыпались магнитофонные кассеты, бумаги, сигаретные пачки, упаковки с влажными салфетками.
– Всё, всё, езжай уже! – прокаркал Ящик, собирая барахло трясущимися руками и заталкивая его обратно. – Я уже успокоился, не видишь, что ли, блин?!!
Ниндзя
В арке было не то что темно, но как-то сумрачно, и Ниндзя сперва не узнал ее, а когда понял свою ошибку, делать ноги было уже поздно. Да и неудобно бегать от красивой женщины – особенно когда тебя колотит и подклинивает после бурной ночи.
– А где Цифра? – буркнул он.
– Ее зовут Света, между прочим. А тебя как звать, мальчик?
Мать Цифры одета в обтягивающие джинсы и кожаную куртку, волосы свободно падают на плечи, улыбается приветливо – на вид не дашь больше тридцати, приятная и аппетитная мадам.
– Чего? – Ниндзя очнулся, вспомнил. – А-а, меня, это… ну, Димой, – буркнул он. – Так где Цифра? Тьфу, Света?
– Она ждет в машине. Попросила меня поговорить с тобой.
– О чем?
– Ну, во-первых, ты взял без спроса одну нашу вещь.
– Ничего я не брал! – Ниндзя вытаращил глаза, попятился. – Я просто… перепутал ключи! Думал, это мои! А потом я все вернул!
– Перестань. Света мне все рассказала…
– Она ничего…
– Во-вторых, – перебила его женщина. – Я хотела бы узнать, кто ограбил ночной бар на Втором Платовском переулке.
У Ниндзи отвисла челюсть.
– Это не мы…
Хотя правильный ответ можно было без труда прочесть на его лице – казалось, Ниндзя вот-вот разрыдается.
– Хорошо, Дима, – не стала спорить она. – Пусть будет так. Света мне сказала, что ты хороший парень… И симпатичный.
Она сделала полшага, приблизившись к нему вплотную. Ниндзя больше не отступал.
– Я и сама теперь вижу это. Очень симпатичный пацанчик, – повторила она с какой-то новой, волнующей интонацией и дотронулась до его щеки.
Прикосновение было легким и уверенным. Пальцы скользнули ниже, обхватили его шею. Ниндзя обалдело уставился на ее губы, оказавшиеся совсем рядом.
– Где лежит ружье? – тихо проговорила она.
– В подвале, – выдавил он. – Я хотел принести… Вернуть… Честно…