Блин. Так можно до чего угодно додуматься.

Лучше не думать. Вообще не думать. А что делать?

Что?

Пока ничего не успело прийти в голову, Ниндзя взял телефон, быстро набрал Берца.

– Спишь, нет?

Сонным голосом с подвываниями Берц ответил в том смысле, что конечно же, мать твою, он уже не спит, хотя только что, мать твою, спал.

– Вот только честно, Берц: ты хочешь упиться до усрачки? А перед этим денег срубить по-взрослому?

Берц ответил в том смысле, что пошел он в задницу. То есть да. То есть однозначно.

– Тогда давай, через десять минут возле строймаркета. Где козлика нахлобучили в последний раз. Да, Гвоздя прихвати, если хочешь. И Лопуха тоже.

Ниндзя взял на лоджии спортивную сумку через плечо, из-под мойки в кухне достал рулон пакетов для мусора. И пошел обуваться. Он очень торопился. Он ни о чем не думал. Главное – не думать. Скользить по действительности, как сноубордист на горном склоне, вопя от избытка адреналина. Обернешься, испугаешься – свернешь шею. Однозначно.

Когда он показал ружье, у Берца сразу отвалилась челюсть. Это надо было видеть. Он даже спросил:

– Можно взять?

Хотя сроду таких вопросов никому не задавал. Он всегда и все брал, не спрашивая.

Ниндзя сказал:

– Можно. Только, блин, не урони. У тебя руки, вон, трясутся.

Берц взял расчехленную пушку бережно, почти торжественно, словно собрался присягу принимать.

– Ого, тяжелый!

– Это ж тебе не игрушка и не травмат. Это настоящее оружие!

Понюхал, заулыбался. Крутил, вертел, щелкал затвором, вздыхал и шепотом матерился.

– Вылитый «калаш». А патроны где?

– В магазине, где еще.

– В Гастрономе, – сострил Гвоздь.

Лопух хихикнул. Идиоты. Ниндзя показал им рожок, в который только что загнал пять патронов.

– Блин, учитесь! Вот это называется магазин. Смотрите.

Он взял у Берца винтовку, вставил рожок, передернул затвор.

– Ясно? Теперь направил, нажал курок – и человек становится трупом!

Никто не произнес ни слова. Лопух шмыгнул носом. Даже Берц, этот горлопан и подлюга, который привык считать себя пупом земли, даже он стоял, как пришибленный… Собственно, за этим Ниндзя и позвал их. Он был доволен.

Он расставил ноги, упер приклад в плечо, медленно повел стволом поверх голов притихших товарищей.

– Машина – зверь, пацаны. Если с такого расстояния садануть, бошки посносит начисто. Мозгами все вокруг забрызгает. – Он опустил ружье. – Так что теперь весь город наш. Что будем делать, пацаны?

– Эта… Пошли на пустырь, что ли, – неуверенно сказал Гвоздь. – Постреляем, попробуем, как оно…

– Там, наверное, отдача офигенная? – предположил Лопух и сам как-то разом побледнел, поблек, так что веснушки высыпали на носу. – Если неправильно держать, то вывих плеча заработаешь… А то и ключицу сломать можно… Не, пацаны, я думаю, надо назад положить. Или выкинуть, а? Пока не поздно…

– Ты что, козлина?! – взревел рядом Берц. – Иди домой, к мамке, чмо, упилок, если тебе страшно! Слышал, что Ниндзя сказал? Город наш! Можем делать, что хотим! У нас волшебная палочка, блин, которая выполняет желания! Ты чего-нибудь хочешь, Лопух, в этой жизни?

Лопух молча потер нос. Потом стал тереть глаза. Потом просто стоял, уткнувшись в асфальт.

– Так вы хотите что-нибудь, лохи? – повторил за Берцем Ниндзя.

– Ну… Денег хочу, – пробормотал Лопух.

– Так и я тоже, ясен пень, – улыбнулся Гвоздь.

– Тогда пошли, – сказал Ниндзя.

Слова сами выскакивали из глотки, ноги сами несли его знакомой дорогой – через дворы к Платовскому переулку, – а он слышал и смотрел на самого себя как бы со стороны и только диву давался: реальный пацан отжигает реальные вещи, ёханый бабай!

И все пошли за ним. Ниндзя спецом не смотрел по сторонам, но слышал, как рядом дышит Берц и Лопух с Гвоздем где-то сзади плетутся, перешептываются.

– А куда мы идем-то? – заныл в какой-то момент Лопух. – Ночь же, второй час! Все закрыто!

– Ночь – самое лучшее время для реальных пацанов! – заверил его Ниндзя.

Не думать, не думать. Говорить и делать все на долю секунды быстрее, чем поймешь, осознаешь, скажешь «ой» и этим все испортишь – вот первое и последнее правило. И все обязательно получится!

В мусорных пакетах проделали по три дырки – для глаз и рта. Попробовали, не понравилось. Дышать плохо, пакет все время шевелится на голове, неудобно. Проделали еще по дырке для носа.

– Лопуха сразу опознают, у него веснушки, – сказал Берц.