Шрифт:
Лис отошел на несколько шагов, с раздражением похлопывая себя по бедру.
И тут Клоп взорвался. То, что бурлило внутри, все-таки выплеснулось наружу, прорывая обручи страха. В горле что-то треснуло, лопнуло от натуги, но он заставил себя открыть рот и выпустить слова, которые никогда не собирался бросить в лицо самому близкому в этой жизни человеку.
– Знаю я, как у вас делается! Как подставить меня под ножи и пули – это пожалуйста, сам выпутывайся. А как я помощи попросил – так иди на фиг! Все, разошлись дорожки! Я больше никого не сдаю… Вычеркивай меня из своего списка, или что там у тебя… И Леший сдох! Только Клоп остался! Бывай здоров, подполковник!
Будто обломками кирпичей обосрался. Какой-то гипноз, честное слово. Лис даже еще не шевельнулся, бровью не повел, а внутри у Клопа все перевернулось. Еще страшней стало. Как тогда, ночью.
– Конец нашей дружбе!
Он облизал губы, опустил глаза, зачем-то хлопнул себя по лбу.
– Извиняй, Михалыч…
И чуть не расплакался.
Застыв на месте, Лис смотрел на него. Просто стоял и смотрел. Столько лет они в одной связке, столько опасностей пережили, сроднились как братья, ближе, чем братья… Клопу стало стыдно, погано, хоть падай на колени и землю ешь.
И тут он увидел, как Лис похлопывает себя ладонью по ноге. Хлоп, хлоп, хлоп. Поднял глаза. Лис зубы сжал, косится на часы нетерпеливо. Он еще не понял. Не дошло. Как будто пса подзывает. Ждет, когда тот капризничать перестанет.
Но и Лис еще не знает, на кого напал. Он ничего не знает. Это не Леший перед ним, это даже не Клоп, хозяин Монтажей, это кто-то другой, незнакомый, внутри у него уперся, напряг жилы, и с места теперь его никуда не сдвинешь.
– Да брось, Петруччо.
Лис схватил его за подбородок, воткнулся острым носом в самое лицо. Подышал. Оттолкнул.
– Мы же с тобой сколько лет заодно!!
Клоп повернулся и, пригнув голову, поплелся в сторону реки. Он чувствовал себя, как наполовину раздавленный червяк. Ничего, сейчас вернется в Монтажи, зайдет в пивную, прогуляется по своей территории, перетопчет эту горькую отрыжку в душе. А Лис за его спиной рос, рос, ширился, разбухал, заслоняя собой небо, давил, пригибал к земле.
– А что это на тебе за костюм, Петруччо? – раздался позади веселый, беззаботный голос. – Ты знаешь, на кого в нем похож? На клоуна!
Не останавливаться, не оглядываться, ничего не говорить в ответ. Клоп ускорил шаг, хотя отяжелевшие ноги заплетались и он едва не упал.
– Нет, не на клоуна! На обезьянку при клоуне! Старую, морщинистую в человеческом костюме! Публика не над клоуном смеется, над обезьяной!
На миг он обернулся.
– Я твоей обезьяной был всю жизнь! – крикнул изо всех сил. – Значит, ты и есть клоун! Только все – обезьяна убежала в лес!
– Не в лес, а в Монтажи! Бабки появились, какое-никакое влияние, авторитет небольшой… И обезьяна забыла про дрессировщика… И решила, что она сама человек! А кто тебе подсказал, как жить, а, Петруччо?
Теперь догоняющий его голос был другим – чужим, неузнаваемым, вроде даже нечеловеческим. Клоп почти не сомневался, что, оглянувшись, увидит чудовище с когтистыми лапами и покрытым змеиной чешуей телом. Быстрее, быстрее вперед…
Он побежал. Лис сзади заулюлюкал, засвистел.
– Стой, дурак! Стрелять буду!
«И хрен с тобой, – подумал Клоп. – Стреляй!» Он поверил угрозе.
– Стой!
Он уже бежал со всех ног. Быстрее и быстрее.
– Задание остается прежним! – крикнул Лис. – Попробуй не выполнить!
Боцман
Купейный вагон «Санкт-Петербург – Адлер». Мама с пятилетней дочкой, мужик в синем галстуке и он, четвертый в этой компании, претендующий на звание Самого Молчаливого Пассажира.
Тридцать четыре часа в дороге. Долгий путь. Разговоры. Синий Галстук едет в командировку на «Горизонт», где производят смесители. У мамы в Тиходонске заболела родственница. Дочка объелась кукурузными палочками, у нее болит живот. А что четвертый пассажир?
Он спит, отвернувшись к стене.
Еще лет десять назад он бы ехал в плацкарте, где меньше перегородок, все пассажиры на виду и внимание попутчиков не так сконцентрировано на твоей персоне. Или в «СВ», где можно надежно спрятаться от посторонних взглядов. Но сейчас времена изменились: в плацкарте могут обворовать, а в «СВ» легче попасть в сеть антитеррористических мероприятий. Но десять лет назад он еще не был тем, кем стал. Поэтому выбрал средний вариант: вроде и не уединяется, но и не в самой гуще народа. Попутчиков, считай, двое – девочка не в счет.