Второе падение тоже удалось пережить, спасибо системам безопасности летающей машины, хотя встряхнуло всех даже сильнее, чем в момент первого приземления. Андрей и Муссон пережили эту двухэтапную неприятность относительно спокойно, а вот Беляев вдруг продолжил демонстрацию знаний бранных слов на школьном уровне, да к тому же заметался, как нервный больной. Не дожидаясь, когда сядет пыль, он выбрался из машины и рванул куда-то со всех ног.

К счастью, далеко Сан Саныч не убежал, а то сослепу мог и ноги переломать – вокруг рухнувшего аппарата громоздились крупные камни и обломки свода бывшего тоннеля. Но все обошлось. Торопливый топот Беляева вскоре прервался, из глубины пылевой завесы донесся глухой удар, короткий «вяк», шорох сползающего по стенке тела, и все стихло. Что случилось, понять нетрудно: Беляев не угадал с направлением и, едва разогнавшись, врезался в стену тоннеля-оврага.

Андрей поднялся с кресла, на ощупь пробрался в салон и нашарил одного из пассажиров. Кажется, это был Захар. Лунёв потормошил стюарда, но никакой реакции не последовало. Андрей взвалил парня на плечо и выпрыгнул из машины. Следом выпрыгнул и Муссон. Судя по звуку (приземлился альфиец тяжело), он тоже прихватил кого-то из пассажиров.

– Под свод? – спросил Муссон и закашлялся.

– Нет, хлипкие тут своды, – Андрей уцепил альфийца за рукав и дернул, обозначая направление. – Туда неси!

Даже сквозь клубы пыли было нетрудно разглядеть, что самое безопасное место здесь – боковая трещина или ответвление бывшего тоннеля, свод над которым рухнул уже давно, поэтому там было гораздо светлее, чем в тоннеле-овраге, где завершил свой полет аппарат беглецов.

Лунёву и альфийцу пришлось еще трижды нырнуть в пылевую завесу. Каспера вынес на себе Андрей, а Муху и Бибика пришлось тащить вдвоем, в этих квестерах был перебор живого веса. Хорошо, хотя бы Беляев очнулся и выбрался самостоятельно, ориентируясь на мелькающие тени товарищей.

– Пить! – потребовал Сан Саныч, прокашлявшись. – Есть вода?!

– Я принесу, – сказал Муссон и побрел обратно в пылевую завесу. Она была уже не такой плотной, но полностью развеиваться пыль не спешила, на дне каньона стоял полный штиль.

– И секиры прихвати, – бросил ему вслед Андрей. – Наверняка пригодятся. Для начала Сан Санычу к шишке приложить.

– Думаешь… «серые» сюда… спустятся? – Беляев уселся спиной к большому камню и ощупал свежую шишку на лбу, затем «фонарь» под глазом и разбитую губу. – Почему всегда достается только мне?!

– Не только тебе, – Андрей осмотрелся. – Как понимаю, мы провалились в одну из бывших пещер Сапаранти? Теперь вся эта система лежит на поверхности либо неглубоко под грунтом?

– Да, но… – Беляев неопределенно помахал рукой. – Не вся. Здесь было много уровней. Срез прошел по этому этажу… где-то чуть выше свода, а где-то чуть ниже. Пещеры и тоннели не по линейке строились, а по внутренним ощущениям древних проходчиков. Короче говоря, уровни не идеально горизонтальные, поэтому здесь то овраги, то тоннели. Знаешь, есть такие неглубокие ветки метро. То едешь в трубе, то вдруг по открытой местности, а потом опять в трубу ныряешь.

– И здесь целая сеть такого «метро», сотни веток тоннелей-оврагов… – Андрей сделал пару шагов к стене и заглянул в ответвление. – А ниже еще несколько таких сетей? Сколько?

– Три… четыре… – Беляев пожал плечами. – Точно не скажу. Когда гора была на месте, было тринадцать условных уровней, но сколько осталось… не знаю.

– Уровни связаны между собой?

– Да, конечно. Каждый третий тоннель – это фактически переход либо на уровень вверх, либо вниз. Сам посмотри… этот овраг был простым тоннелем, поверхность тут горизонтальная, а вон тот вел вверх, видишь, поднимается под углом градусов в тридцать… и заканчивается на поверхности. Вернее, у завала.

– Ты сказал, тоннели и пещеры строились? Думаешь, это все было вырыто людьми?

– Думаю, да. И альфийцы так думают. В древности это был город.

– Город по типу муравейника? – удивленно спросил Андрей.

– Ну да, что тут удивительного? – Беляев сглотнул вязкую слюну и поморщился. – В горной стране мало леса, чтобы строить дома из дерева. Зато горные породы здесь в меру прочные, но и в меру податливые. Вырубай себе жилище в толще горы да и живи. Так и повелось. Ты разве не заметил, что Дворец Судеб в Альфа-Вершине – это скала, только искусно обработанная? И тот «мавзолей» в поселении Шайона – тоже в прошлом обычный скальный выступ. У всех свои архитектурные традиции.

– Сначала должны были возникнуть хорошие металлургические традиции, – Андрей в сомнении качнул головой. – Вырубать целые города в толще горы можно только имея подходящий инструмент. Возникает пресловутый вопрос о курице и яйце: что было раньше?

– Могли поначалу жить в естественных пещерах, их тоже немало в здешних горах. Порода местами легко размывается. И с металлом здесь проще, чем у нас. «Легкое железо», из которого сделаны все альфийские секиры, без труда добывается в Долине Каменистой. Почти поверхностным способом. И плавится оно при относительно низкой температуре. А прочность у него хорошая. Вот тебе и металлургические традиции.