— Что про хазар скажешь, куда делись? — произнес, обращаясь к Радмиру, первые за это утро слова угрюмый Борята.

— Ушли они, воевода, совсем ушли, да только беды наши на том не кончились. Вслед им конные русы двинулись, думаю, не далеко хазары уйдут. Я тут в лесах уже несколько дней укрываюсь, да и с русами пообщаться пришлось, если бы не они, был бы я сейчас в плену у степняков.

— Так думаешь, нам русы не опасны? — спросил Борята. — Побьют хазар они, да глядишь, за нас примутся?

— Наверняка побьют и к нам придут, вот только вопрос, зачем. Тот обоз, что хан хазарский в свои земли отправил, русы уже захватили, всю добычу себе забрали, а вот пленных, что в обоих селах хазары повязали, русы на волю выпустили. В лесах они сейчас прячутся.

Все вокруг загудели, услышав такую новость, и бросились расспрашивать Радмира о том, не видал ли он кого из их близких.

Несколько дней радостные жители Поречного и их соседи, избавившись от грозного неприятеля, сновали вокруг своего поселения, убеждаясь, что опасность миновала. Первые освобожденные от хазарской неволи пленники стали возвращаться из лесов. Но думы о грозных русах не давали воеводе покоя, и поэтому, послав гонцов с вестями на болота, он приказал беглецам повременить с возвращением в поселок.

Но вот наконец-то пришли и посланцы от Киевского князя.

К воеводе прибежал молодой парень из тех, кто вместе с Невером в ходе хазарского набега отсиживался в детинце. Он с другими мужиками поутру ушел работать в поле и сейчас искал пореченского воеводу, чтобы сообщить ему новость.

— Русы пришли, дядька Борята, много, — взволнованно произнес запыхавшийся от длительного бега гонец. — Мужиков в поле окружили, спросили, кто у нас старший, говорить хотят. Вот меня к тебе послали.

— Окружили да повязали или как? Много — это сколько: два, десять, сто? Толком рассказывай, — проворчал недовольный воевода.

— Да нет, не повязали. Конные подъехали, человек двадцать, а может, больше, никого не тронули, велели вперед бежать, а сами сказали, что вслед поедут, со старшим нашим, с тобой то есть, говорить хотят.

Четверо вооруженных всадников въехали в поселок и направились к вышедшему им навстречу Боряте. Отовсюду к главной пореченской площади — месту встречи русов и воеводы сбегались любопытные поселяне. Всем хотелось взглянуть на славных воев, которые прогнали ужасных хазар, послушать, что они скажут. В одном из всадников оказавшийся поблизости Радмир узнал своего недавнего спасителя, назвавшегося Гориком.

— О, здорово, герой, как нога? — могучий рус ловко спрыгнул с коня, обращаясь к юноше, как к своему старому знакомому. — Я же тебе говорил, скоро бегать будешь. — Радмир на это только молча пожал плечами.

Окруженный толпой незнакомых ему людей рус совсем не испытывал страха.

— Ну, кто тут у вас за главного будет? — обратился к гудящей толпе княжеский посланец.

Спутники Горика находились поблизости и, не слезая с коней, наблюдали за происходившим.

— Ну, со мной говори, Борятой меня кличут. Я тут старший, верно говорю? — повернувшись к толпе, произнес вышедший вперед Борята. Все вокруг согласно закивали.

— Меня зови Гориком, мы люди Олеговы, князя Киевского младшая дружина [21] , — рус говорил громко, словно хотел, чтобы речь его была слышна всем. — Хазар тех, что вам ущерб принесли, мы побили, сейчас сам князь сюда идет с ратью своей. Коли дадите нам пищу и кров да тризну по убитым братьям нашим справите, не будет вам от нас беды и разора.

— Коли с миром идете, то мы вам не враги, — промолвил воевода с молчаливого согласия всех окружающих. — Только после набега богатых столов от нас не ждите, хаты наши — не хоромы княжьи, и половина, вишь вон, сгорела.

— Олег, предводитель наш, — воин, не неженка, шатров с собой не возит, да и мы, гридь княжеская, на землице спать привычные, в походах дичину да конину есть приучены, так что если крыша над головой есть да солома под боком — вот нам и хоромы. А если еще девку горячую под бок положить — так и одеял не нужно, — трое конных русов, услышав последнюю фразу своего товарища, дружно заулыбались в усы.

— Девок силком трогать не дам, а то не будет у нас с вами ладу, — тут же нахмурился Борята.

— Так мы ж не силком, а только по любви, вон Славко у нас до любви уж больно охочий, — Горик указал рукой на рыжеволосого молодого воина, и остальные русы громко заржали. — Любят его девки, как пчелки медок, а уж где у него самое сладкое место, он никому не сказывает, — услыхав эту шутку, заулыбались и сами пореченские мужики.

Через час почти две сотни воинов князя с десятком пленных хазар вошли в поселение. Борята, договорившись с княжьей дружиной, послал гонцов на болота с добрыми вестями и приказом возвращаться.