Ну, а как свадьбу сыграли, велел Олег гонцов в земли славянские засылать, собирать воинов для великого похода. И вот оно, войско, на кораблях плывет да по берегу идет, огромная рать. Никогда ещё русы не выставляли против врага такой огромной силы.

— Глянь-ка, парус, кажись, — в полный голос прохрипел бородач-полянин, указав рукой в сторону горизонта. — Судно какое-то навстречу плывет.

Олег, услыхав эти слова, вздрогнул: задумавшись, он проглядел то, что высматривал с самого утра. Встречный корабль бесстрашно, на всех парусах, мчался навстречу многочисленной флотилии русов.

— Корабль-то, кажись, ромейский, а без опаски плывет, — не унимался разговорчивый вой, почесывая лохматую бороду. — Надо бы его на копье брать, а то скроется да всё ромеям про нас донесет. Верно я мыслю?

— Мыслишь-то верно, да только тому, кто поперёд батьки в миску лезет, по лбу ложкой бьют, — с улыбкой произнес Олег.

Все, кто услышал слова князя, дружно рассмеялись.

— Это за что ж мне по лбу? — не унимался болтун. — Я ж чего сказать-то хотел, я…

Но договорить полянину не дали. Кто-то из гридней цыкнул на него уже строго, и бородач тут же умолк. В это время судно, сделав круг и встав на общий курс с флотилией русов, пришвартовалось по левому борту с княжеской ладьей, которая по команде князя замедлила свой ход. Корабль этот был точной копией того самого суденышка, на котором когда-то покинул славянские земли бывший союзник уличей — Иларий.

На носу корабля стоял высокий, поджарый мужчина в греческой тунике и сандалиях. Он приветливо махал рукой. Когда оба судна поравнялись, он что было сил оттолкнулся от борта своего судна, одним прыжком перескочил на ладью и через мгновение встал перед князем во весь свой огромный рост.

— А ты, Заслав, смотрю, прыти своей не утратил. Ловок, ловок, ничего не скажешь, — посмеиваясь, сказал Олег, похлопав незнакомца по плечу.

— Здрав будь, княже, дождался я вас наконец-то, то оно и добре, — произнес тот, кого назвали Заслав по-славянски.

— По-нашему лопочет, а с виду чистый грек, — вполголоса вставил замечание болтливый полянский вой, снова обращаясь к рыжеусому. — И одежка на нем ненашенская.

Но его никто не слушал, так как все уставились на лихого незнакомца и ждали развития событий.

— Ну, говори, Заслав, с чем пожаловал, чем порадуешь, — произнес князь, присаживаясь на скамью. — Да ты садись, не стесняйся, нам сейчас не до церемоний.

— Все готово, мой князь, в городах людишки верные нашлись. Кто по убеждению, а кто на золотишко позарился. Подойдешь к тем городам, дашь им знак, я потом поясню, как должны они тебе ворота открыть, — вполголоса произнес Заслав. — В Царьград нам, конечно, так просто не войти, но малые города, думаю, нам по зубам будут.

Да ещё город такой есть — Аркадиополисом зовется, там тоже войско большое стоит, в том граде сам стратиг — глава всей Фракии — проживает. Ты уж прости, княже, не смог я туда своих людей внедрить, стража местная там лютует, да и предупредил кто-то ромеев, две недели уж к войне готовятся, войска к Царьграду стягивают да крепости укрепляют.

Услыхав эти слова, Олег нахмурился, но, кивнув собеседнику, попросил не прерываться.

— Тут поблизости Визие [64] — городок такой, — продолжил Заслав. — Войска в нем мало, хотя укреплен неплохо, да и глава городской, из местных, приказ от стратига получил города не сдавать. Мой корабль только оттуда вышел с грузом леса. Пришлось прикупить, чтоб подозрений никаких не было. Если с умом подойти — так с ходу его взять можно.

— С умом, говоришь, это можно, — князь поднялся на ноги. — А ну, Заслав, скидывай-ка ты свои дрова в воду, освобождай трюмы да палубу. А ну, братцы, пособите гостю.

Услыхав команду, с десяток дружинников повскакивали со своих мест и, поспешно перебравшись на византийский парусник, принялись выбрасывать за борт груз.

— Ну а ты, сотник, — весело крикнул князь сидящему возле самой кормы Радмиру. — Не позабыл ещё, как от уличей своих дружинников под пыльными мешками на возах прятал? Готов повторить сей подвиг славный?

— Только прикажи, мой князь, сделаем, — Радмир поднялся со своего места и принялся натягивать на себя кольчугу. — Ну что, гридь, покажем князю, да заодно и грекам, как нужно города брать?

Услыхав команду своего сотника, воины поднимались с мест, одевали свою броню, брали в руки оружие и организованно перебирались на византийский корабль.

— Это что ж делать-то, не пойму, — не унимался бородатый полянин, снова обращаясь к своему соседу. — Мы что, на этой скорлупке теперь в Царьград поплывем?

— Кто поплывет, а кто и нет. Сказано тебе, что только сотня Радмирова на тот корабль идет, а ты сиди пока да гляди гляделками, как мы город ромейский на копье брать будем, — важно произнес рыжеусый гридень, вынимая из-под лавки кольчугу и меч. — Ну и князь, ну голова, все продумал. Ну, а теперь и наш черед руки-ноги размять да железом позвенеть.

Небольшой парусник, который несколько часов назад вышел из порта Визие с грузом леса, не вызвал никакого подозрения у местного населения и береговой охраны. Так же никто не поднял тревоги, когда с десяток человек сошли с палубы корабля на землю и направились к городским воротам. Переодетые в грубые длинные плащи воины князя остановились поблизости от входа в город, но не стали заходить внутрь. Стражники, стоящие в воротах, конечно же, обратили внимание на странных гостей, но, когда к ним приблизился Заслав и начал энергично рассказывать им что-то на чистом ромейском диалекте, утомленные от жары солдаты на время позабыли о странного вида людях. И только когда на горизонте со стороны моря показались паруса княжеского флота, охранники спохватились.