Шрифт:
— Позволите присесть, гере штабс-капитан?.. Ради знакомства? — Один достал стальную фляжку, отвинтил колпачок-стаканчик. — За Молот армии!
— Между боями с кошкой промышляете? — спросил второй, кивнув на переноску. — Чуткий зверь, но капризный. Хрюшки послушнее, и прокормить их проще. Велик ли урожай?
— Вы… — охотно выпив виноградной водки, Вельтер вначале не понял вопроса, — за грибами?
— В точности так. Полгода минуло, леса вокруг зоны целы — пора собирать вырыши. Кротов вы взаперти держите, благодаренье Богу, а споры… споры разносятся на сапогах!
— Вырышами не увлекаюсь. С истинными трюфелями не сравнить, вдобавок — инопланетное семя…
— Это заблуждение, гере! — с жаром возразил второй брат-грибник. — Вкусноты неописуемой! Тают как масло… Господа учёные научно доказали — вырыши полезны и питательны.
— Поддельные они и жёлтые, — глухо подал голос Нож. — Годятся только цену сбить.
— Из бакалейных приказчиков будешь? — мельком взглянул на него румяный коммерсант. — В ценах ты не дока — проторговался, раз попал в жандармы…
Снаружи колокол возвестил о прибытии поезда.
— Вернусь на фронт — велю солдатам сапоги карболкой мыть, — холодно молвил Вельтер, вставая. — Чтобы чужепланетную заразу по стране не разносили.
— Поздно, любезный штабс-капитан. Тогда придётся взорвать все лучшие ресторации!.. Война войной, но от кротов и польза есть — скажем, батареи для дирижаблей. Как бы мы без них летали?
— Мой поезд, господа. Спасибо за угощение, желаю здравствовать. Успеха вашим свиньям!
— Поди, вырыши краской кондитерской мажете, чтоб побурели и за трюфели сошли? — обронил Нож на прощание. — Знакомый штукарский приём. Не в тюрьму, так в жандармерию прямой дорожкой… жду-с!
Состав, шедший со степного юго-запада, был собран из трёхосных отсечных вагонов. Каждое купе отдельно, с дверями на обе стороны, в торце — кондукторская будка выше крыши. Нож предпочёл бы, чтоб вагоны были коридорные, красно-имперского типа — с одной дверью за штабс-капитаном легче уследить.
Поставив ногу на подножку, Вельтер остановился, глядя на свой сапог. Надраен ваксой до блеска — и всё же по краю подошвы видна узкая полоска сухой грязи. Где-то ступил в лужицу…
— Споры, — вырвалось у него.
— Что, ваше благородие? — Нож, недослышав, подался вперёд.
— Мы сами носим эти семена. Вроде почти победили, а отмыться — уже поздно…
— Так это ж с первой войны ещё…
«Что мы, победители, несём на сапогах? какую чуму тащим в дом?.. Что я несу внутри?»
— Смотри за мной, братец, в оба глаза. Я за себя не ручаюсь.
H. Звёзды вместе
В предрассветный час у реки зябко и туманно. Унылую даль длинной улицы на окраине застилала сизая дымка, терялись в синеватой полутьме дома и мостовая, только рельсы поблёскивали. Поднимались к небу дымки пекарен, плыли дразнящие, аппетитные запахи горячих булок и мясного жарева. По тротуарам редкими тенями двигались люди в картузах и куртках. Сменив запальник на шесте гасилкой, от столба к столбу плёлся фонарщик.
Понурые лошади тянули вагон конки. Сонливо кивал кучер, посапывал на скамье дремлющий кондуктор. Пассажиров было трое.
— Нашли, когда взлетать — в свояк-день, спозаранку, — ворчал Сарго, хмуро позёвывая и поводя могучими плечами. — Со вчера всё закрыто — ни табаку, ни водки в дорогу не купишь… Знал бы, заранее б фляжку налил. И ещё вопрос, куда нас повезут. Я что-то не понял Второго — какая такая «экспедиция по святым местам»?..
— Задаром съездим за море, — вздохнул Огонёк мечтательно. — Здесь захолодает, там теплынь…
— Теплынь — если на север махнём, — поучительно заметил Сарго. — А то есть старинные монастыри на юге, у моря Студёного. Колотун обеспечен! Но тогда сказали бы: «Брать тёплую одежду».
Одно терзало Огонька — от Лары ни словечка.
Вернее, слово от неё пришло, но очень странное.
В ожидании визита к статс-секретарю, пока Удавчик Тикен шнырял по игорным домам, а Сарго с Касабури состязались в тирах, Огонёк забежал в батальон — повидаться со своими, взять именной пистоль и выпросить минуту посидеть в шлеме. Сорокамильный обруч не доставал до Гестеля, а вещать с чего попало, второпях и без наводки — несолидно; вдобавок можно налететь на слухачей и заработать нагоняй от вахтенного офицера: «Вас, кадет, на акцию послали, а вы шуры-муры затеваете!»
«Какая-то Эри, — улыбался Голубь, — желает тебе всего доброго. Но её привет передала Ласточка… та, бургонская».
Вот тебе раз!
Язык не повернулся спросить: «А для меня она сказала что-нибудь?»
Не сказала. Голубь — медиум; у вещателей не полагается замалчивать депеши. Особенно личные.
Со шлема Огонёк прослушал, потом робко вызвал Гестель — но то ли был неподходящий час, то ли Лари такая упрямая… Он уловил дежурного по школе и двоих в шлемах, позвал шёпотом: «Ласточка…» Ответа не было.