– Так, гм… а «взрывной» садизм?

– Эта женщина, Дютуа, была привязана скотчем к софе – нелегкая работа, – так что и пошевелиться не могла. Похоже, ее облили бензином и сожгли заживо. Очень примечательно, что жертве при этом не заткнули рот кляпом.

– И это значит…

– Что убийца хотел поговорить с ней, услышать, как она умоляет сохранить ей жизнь, а когда все заполыхало, услышать ее крики.

– Боже мой…

Моррис вспомнил резкий голос Дютуа на пресс-конференции. Новый приступ тошноты.

– Однако садизм, проявленный в этом случае, – Пендергаст сделал легкое движение рукой в сторону останков девочки, – еще экстремальнее.

Моррис больше ничего не хотел знать об этом, но Пендергаст продолжил:

– Девочку не облили бензином. Такая смерть была бы слишком быстрой с точки зрения нашего преступника. Вместо этого он устраивает очаг пожара справа от нее, вот здесь, и огонь ползет к ней отсюда. Далее, если вы посмотрите на трубы, к которым была пристегнута наручниками жертва, то увидите, что они погнуты. Она изо всех сил пыталась сломать их, тащила на себя, чтобы спастись.

– Вижу. – При этом шеф полиции даже не стал делать вид, что смотрит туда.

– Но обратите внимание на то, в какую сторону они выгнуты.

– Скажите мне, – попросил шеф полиции Моррис, закрывая лицо, потому что это было свыше его сил.

– Они выгнуты в направлении огня.

Молчание.

– Извините, – сказал шеф полиции. – Я не понимаю.

– То, от чего она пыталась спастись, было еще страшнее огня.

Когда Кори в последний раз посещала полицейское управление Роринг-Форка, на ней были наручники. Это воспоминание оставалось достаточно свежим, и, войдя, она испытала неприятные ощущения. Но Айрис, дежурная, была очень мила и с готовностью указала ей путь к временному кабинету Пендергаста в подвале.

Кори спустилась по узкой лестнице, прошла мимо неяркого потрескивающего камина и оказалась в тесном коридоре. На дверях кабинета в конце коридора не было таблички. Кори постучала, и голос Пендергаста пригласил ее войти.

Специальный агент стоял за старым металлическим столом, уставленным штативами с пробирками и различными химическими приспособлениями непонятного назначения, в которых что-то булькало. Окон в кабинете не имелось, и здесь стояла духота.

– Ничего получше для вас не нашли? – спросила Кори. – Это же настоящий склеп!

– Это то, что я просил. Не хочу, чтобы меня беспокоили, а расположение этого кабинета таково, что сюда вряд ли кто сунется. Здесь меня никто не беспокоит – никто.

– Здесь жарко, как в аду.

– Не страшнее, чем в Новом Орлеане весной. Как вы знаете, я не терплю холода.

– Мы идем обедать?

– Чтобы не портить застолье разговорами о трупах и каннибализме, давайте для начала обсудим, как продвигаются ваши исследования. Присядьте, пожалуйста.

– Да, конечно. Только можно покороче? Я не терплю жары.

Она села. То же самое сделал и Пендергаст.

– Итак, как ваши дела?

– Отлично. Я закончила обследование четырех останков, и все они говорят об одном и том же: все убитые стали жертвами серийных убийц-каннибалов.

Пендергаст наклонил голову.

– Это кажется невероятным. Но сомнений никаких нет. Я нашла кое-что любопытное в последнем скелете. У жертвы было странное имя – Айшем Тинг. Его убили одним из первых, и на его костях имеются следы жестоких посмертных повреждений, нанесенных крупным сильным животным, явно медведем гризли. А кроме этого, обнаруживаются следы избиения, расчленения и каннибализма, как и на костях других жертв. Я просмотрела в газетах сообщения об убийствах, и в данном случае медведя отогнали от останков явившиеся туда партнеры Тинга. У меня нет сомнений, что медведь был падальщиком – доедал жертву банды каннибалов. Однако именно эта сцена укрепила в обществе идею о гризли-убийце. Логичное предположение, но также следствие случайного совпадения.

– Отлично. Точка поставлена. Я полагаю, другие останки вам уже не нужны?

– Да. Четырех достаточно. У меня теперь есть все необходимые данные.

– Превосходно, – пробормотал Пендергаст. – Когда вы собираетесь возвращаться в Нью-Йорк?

Кори набрала в легкие побольше воздуха:

– Я пока не возвращаюсь.

– Почему?

– Я решила расширить тему моего исследования.

Она подождала, но Пендергаст никак не отреагировал.

– Потому что, к сожалению, в этой истории точка не поставлена. Теперь, когда мы знаем, что добытчики были убиты… – Она помедлила. – Так вот, я приложу все силы, чтобы раскрыть эти убийства.

Снова молчание. Серебристые глаза Пендергаста чуть прищурились.

– Послушайте, это такое захватывающее дело. Как же можно не довести его до конца? Почему были убиты эти добытчики? Почему убийства прекратились так внезапно? Вопросов много, и я хочу найти ответы. У меня есть возможность сделать из хорошей работы выдающуюся.

– Если только вы выживете, – сказал Пендергаст.

– Не думаю, что мне грозит какая-то опасность. Напротив, после пожаров на меня никто не обращает внимания. И никто не знает о моем важнейшем открытии, все по-прежнему считают, что это сделал гризли-людоед.