– Кто-то обстрелял твою машину? Я сейчас займусь этим гадом.

– Постой. Не делай этого. Что за безумие! Пусть этим займется полиция.

– Там в снегу будут его следы. Я пойду по ним и найду этого сукина сына в его крысиной норе.

– Нет, прошу тебя.

Кори понадобилось десять минут, чтобы убедить Стейси не делать этого. Она уже собиралась отключиться, когда Стейси сказала:

– Надеюсь, он обстреляет мою машину. У меня есть парочка патронов «черный коготь» [28] , и мне не терпится посмотреть, какая у него юшка.

Потом Кори позвонила в компанию, где брала напрокат машину. Агент затараторил о недавнем звонке шефа полиции, о том, как это, наверное, страшно, когда в тебя стреляют, спросил, как она себя чувствует, не нужен ли ей врач… И устроит ли ее более совершенная машина – «форд-эксплорер». Конечно, никакой дополнительной платы взиматься с нее не будет.

Повесив трубку, Кори улыбнулась. Кажется, шеф полиции в конце концов обрел мужество.

Роджер Клифиш удобно устроился в одном из двух обитых бархатом кресел в гостиной своего лондонского дома, положив ноги на медвежью шкуру. Всем своим существом он впитывал благодатное тепло от пламени, потрескивающего в камине. В другом кресле неподвижно сидел агент Пендергаст, уставив взгляд в огонь. Когда Клифиш впустил его, агент ФБР оглядел комнату, поднял брови, но ничего не сказал. Но Клифиш шестым чувством понял, что его гость одобрил увиденное.

Он редко кого впускал в эту гостиную и теперь ничего не мог с собой поделать: чувствовал себя отчасти Шерлоком Холмсом, который расположился в своей гостиной рядом с напарником по расследованию. От этой мысли его настроение слегка улучшилось. Хотя, если говорить честно, для него больше подошла бы роль доктора Ватсона. В конечном счете профессиональным сыщиком здесь был Пендергаст.

Наконец Пендергаст пошевелился и поставил виски с содовой на приставной столик.

– Ну, Клифиш, что вам удалось обнаружить на данный момент?

Этого вопроса Клифиш и боялся. Он сглотнул, сделал глубокий вдох и ответил:

– К сожалению, ничего.

Светлые глаза уставились на него.

– В самом деле?

– Чего я только не перепробовал за эти двадцать четыре часа! – пожаловался Клифиш. – Просмотрел старую переписку, читал и перечитывал дневник Конан Дойла. Пролистал все доступные книги, все работы, посвященные его последним годам. Я даже пытался, приняв все меры предосторожности, выудить что-нибудь из наших самых блестящих посвященных. Но – ничего, ни даже намека на какое-либо свидетельство. И должен сказать, что, несмотря на мой первоначальный энтузиазм, меня это не удивило. Вся эта территория была самым тщательным образом исследована «Нерегулярными» в прошлом. Глупо было с моей стороны думать, что я обнаружу что-то новое.

Пендергаст молчал. На его худощавом лице играли отблески пламени из камина, голова была чуть наклонена, напряженная мысль сковала его черты. Все это вкупе с окружающей его викторианской обстановкой вдруг сделало специального агента настолько похожим на Холмса, что Клифиш даже вздрогнул.

– Мне правда очень жаль, Пендергаст, – сказал Клифиш, уставив взгляд на медвежью шкуру. – Я очень надеялся. – Он помолчал. – Боюсь, что вы охотитесь за химерами… и я, возможно, подтолкнул вас к этому. Приношу вам свои извинения.

Через несколько секунд Пендергаст пошевелился:

– Напротив. Вы уже немало сделали. Вы подтвердили мои подозрения о пропавшем рассказе про Холмса. Вы показали мне свидетельства этого в «Антологии Куина». Вы обнаружили, что поминаемый в письмах Конан Дойла Асперн-холл имеет отношение не к недвижимости, а к рассказу. Чуть ли не против собственного желания вы убедили меня не только в том, что рассказ «Происшествие в Асперн-холле» существовал, но и в том, что он существует до сего дня. Я должен его найти.

– Для «нерегулярного» вроде меня, изучающего Холмса, это было бы самым большим достижением в жизни. Но опять же я должен спросить: почему это так важно для вас?

Пендергаст помедлил несколько мгновений.

– У меня есть кое-какие идеи, догадки. И этот рассказ может либо подтвердить их, либо опровергнуть.

– Догадки касательно чего?

Едва заметная улыбка искривила губы Пендергаста.

– Вы, знаток Холмса, подталкиваете сыщика к тому, чтобы он пустился в вульгарные спекуляции? Мой дорогой Клифиш!

Клифиш покраснел.

– Обычно я с сомнением отношусь к тем, кто ссылается на шестое чувство, – сказал Пендергаст, – но в данном случае я нутром чувствую, что в этом потерянном рассказе содержится разгадка всех тайн – прошлых и нынешних.

– В таком случае, – заговорил наконец Клифиш, – мне очень жаль, что я пришел к вам с пустыми руками.

– Не расстраивайтесь, – ответил Пендергаст. – У меня-то руки не пустые.

Клифиш вопросительно поднял брови, и агент пояснил:

– Я исхожу из допущения, что чем больше мне известно о последних годах Конан Дойла, тем ближе я к обнаружению потерянного рассказа. Я сосредоточил усилия на группе спиритуалистов, к которой он принадлежал в последние несколько лет. Я узнал, что эта группа часто встречалась в небольшом коттедже под названием Ковингтон-грейндж, что на окраине Хэмпстед-Хита в Лондоне. Этот коттедж принадлежал женщине-спиритуалистке по имени Мэри Уилкс. У Конан Дойла в Ковингтон-грейндже была маленькая комната, где он иногда писал статьи о спиритуализме, которые потом зачитывал группе, собравшейся вечером.