– Коттедж, который называется Ковингтон-грейндж.

– Ковингтон-грейндж, Ковингтон-грейндж… – Мисс Пембрук не знала этого названия. Правда, Фонд попечительствовал над сотнями достопримечательных мест, включая множество величайших английских имений, и она, конечно, не могла помнить все. – Минуточку.

Она повернулась к компьютеру и ввела название в строку запроса. На экране появилось несколько фотографий и пространный текст, мисс Пембрук принялась читать его, и тут в ее голове зашевелились туманные воспоминания. Неудивительно, что люди из отдела работы с посетителями рекомендовали этому человеку обратиться к администратору.

Мисс Пембрук повернулась к гостю.

– Ковингтон-грейндж, – повторила она еще раз. – Прежде им владела Летиция Уилкс, которая умерла в тысяча девятьсот восьмидесятом году, оставив свою собственность правительству.

Человек по имени Пендергаст кивнул.

– К сожалению, мистер Пендергаст, о визите в Ковингтон-грейндж не может быть и речи.

Услышав это известие, человек помрачнел лицом. Он постарался взять себя в руки.

– Это будет короткое посещение, мисс Пембрук.

– К сожалению, это невозможно. Судя по нашим сведениям, коттедж уже несколько десятилетий закрыт для публики, пока фонд решает, как с ним быть.

Бедняга стал таким несчастным, что даже жесткое, но всегда справедливое сердце Дороти Пембрук дрогнуло.

– Стихии нанесли ему серьезный ущерб, – объяснила она. – Находиться там небезопасно, и, прежде чем мы впустим кого-либо внутрь, дому необходима консервация. А в настоящее время наши ресурсы, как вы можете догадаться, довольно ограниченны. Есть множество других мест, более важных, которые тоже требуют внимания. И откровенно говоря, этот дом не представляет собой существенного исторического интереса.

Мистер Пендергаст опустил глаза, сцепил и расцепил пальцы. Наконец он заговорил:

– Я благодарю вас за то, что вы уделили мне время и объяснили ситуацию. Вы абсолютно правы. Просто… – И тут Пендергаст снова поднял глаза и встретился с ее взглядом. – Просто я единственный оставшийся в живых потомок Летиции Уилкс.

Мисс Пембрук удивленно посмотрела на него.

– Она была моей бабушкой. Из всей семьи остался только я. Моя мать умерла от рака в прошлом году, а отец погиб в железнодорожной катастрофе за год до этого. Моя… сестра была убита три недели назад, в ее дом ворвались грабители, но дела пошли не по тихому сценарию. Так что, как видите… – Пендергаст помолчал несколько секунд, справляясь с чувствами. – Как видите, Ковингтон-грейндж – это все, что у меня осталось. Я приезжал туда на летние каникулы ребенком, а потом мать увезла нас в Америку. В этом доме все счастливые воспоминания о моей семье, которой больше нет.

– О, я понимаю.

Ах, какая душераздирающая история!

– Я просто хотел увидеть это место в последний раз, всего один раз, прежде чем там все превратится в руины. И… в частности, там есть старый семейный альбом, я, помнится, листал его мальчишкой, а позже засунул куда-то в шкаф. Я бы хотел его забрать, если вы не возражаете. У меня ничего, ничего не осталось в память о моей семье. Мы все оставили здесь, когда уехали в Америку.

Мисс Пембрук слушала эту трагическую историю, и ее сердце наполнялось состраданием. Выждав несколько секунд, она откашлялась. Одно дело – сочувствие, и совсем другое – долг.

– Как я уже сказала, мне очень жаль, – проговорила она. – Но по всем тем причинам, которые я вам назвала, это исключается. И в любом случае все содержимое принадлежит Фонду, даже фотографии, которые могут представлять исторический интерес.

– Но они же там просто гниют! Тридцать лет прошло, а там никто и пальцем не пошевелил! – В голосе Пендергаста послышалась вкрадчивая нотка. – Всего десять минут в доме, а? Или даже пять? Никто об этом и знать не будет, кроме меня и вас.

Этот намек, будто мисс Пембрук может способствовать каким-то закулисным сделкам втайне от Фонда, полностью разрушил чары.

– Совершенно исключено. Я удивлена, что вы предприняли такую попытку.

– И это ваше последнее слово?

Мисс Пембрук коротко кивнула.

– Понятно.

Вид человека совершенно изменился. Несчастное выражение лица, слабая дрожь в голосе исчезли. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на мисс Пембрук совсем иначе, чем прежде. В этом новом взгляде вдруг появилось что-то слегка встревожившее ее, что-то такое, что мисс Пембрук не сумела даже определить.

– Для меня это настолько важно, – сказал человек, – что я пойду на все, лишь бы добиться своего.

– Я не очень понимаю, что это значит, но решение мною принято, – сказала она с несокрушимой твердостью.

– Сожалею, но ваше упрямство не оставляет мне иного выбора.

Агент ФБР вытащил из кармана пачку бумаг и показал ее мисс Пембрук.

– Что это? – спросила она.

– У меня здесь информация, которая может заинтересовать вас. – Голос человека тоже изменился. – Насколько я знаю, ваша семья прежде жила в Чиддингем-плейс.

– Вряд ли это может представлять для вас интерес, но моя семья до сих пор живет там.