С каждым днем сердце Аарона смягчалось, пока ему не стало казаться, что он слышит тихий голос Господа.

— Я ГОСПОДЬ, БОГ ТВОЙ, И НЕТ МНЕ ПОДОБНОГО.

Аарон поднял голову, внимательно прислушиваясь и соглашаясь.

Надав потянулся и зевнул:

— Итак, наступило четвертое утро.

Авиуд сидел, скрестив ноги и положив руки на колени.

— Осталось еще три.

Аарон почувствовал холод внутри.

На восьмой день Моисей попросил Аарона с его сыновьями и старейшин Израиля собраться вместе. Вождь поведал им Божьи наставления.

Аарон взял теленка без изъяна и принес в жертву за свои грехи. Он знал, что каждый раз, совершая жертвоприношение, он будет вспоминать свой грех перед Господом — литого тельца. Будут ли помнить об этом его сыновья? Будут ли помнить их сыновья? Действительно ли кровь закланного теленка искупила его грех?

Последовали новые жертвы. Закончив жертвоприношение за себя, Аарон начал приносить жертвы за согрешивших людей — жертвы за грех, всесожжения и мирные жертвы. Вол попытался сорваться с веревки и боднул Аарона. Ему казалось, он потеряет сознание от боли, но он все же устоял на ногах. Сыновья крепко держали вола, пока Аарон орудовал ножом. Потом он заколол овна. Вид крови, запах, крики умирающих животных переполнили его отвращением к грехам, ведущим к смерти. Он благодарил Бога, который позволил, чтобы эти животные приняли смерть вместо согрешивших людей. Потому что все согрешили. Никто не мог стоять перед Господом с чистым сердцем.

Кровь капала с рогов жертвенника, руки Аарона тоже были в крови. Он потряс грудинкой и правым бедром жертвы перед Господом. Руки ныли от тяжести. Закончив все жертвоприношения, Аарон протянул к людям дрожащие от изнеможения руки и благословил их.

Моисей вошел вместе с ним в скинию. Сердце Аарона гулко стучало, отдаваясь в ушах. Желудок сжался. Он был благодарен за тяжелую, плотную завесу, которая скрывала его от Господа. Он знал, что умрет, если когда-нибудь увидит Бога. Даже если он омоется кровью телят и ягнят, он все равно не смоет все свои грехи. Он помолился за себя. Помолился за людей. Потом, вместе с Моисеем, они вышли и благословили народ.

Что-то изменилось в воздухе. Аарон увидел какое-то движение — беззвучное и могущественное — и на миг затаил дыхание. Явилось Божье присутствие — так, что все его видели. Пламя вырвалось из облака славы Божьей и поглотило жертву всесожжения и тук на жертвеннике. Послышался всеобщий вздох удивления и возглас благоговения и страха.

Господь принял их приношения, невзирая на все его грехи и грехи собравшихся людей!

Аарон воскликнул от радости и пал ниц перед Господом, по его щекам катились слезы.

Люди последовали его примеру.

Скоро Аарон привык к своему служению. Жертвы возносились ежедневно на рассвете и на закате. Жертва всесожжения оставалась на жертвеннике всю ночь до утра. Аарон совершал приношения в красивых льняных одеждах, но когда выносил пепел за стан, переодевался. Господь повелел, что огонь никогда не должен погаснуть. Аарон следил, чтобы этого не произошло.

Но он всегда тревожился об этом. По ночам ему снились огонь и кровь. Ему все время казалось, что он вдыхает запах дыма и крови. Во сне он видел людей, вопящих, как животные, из-за того что он не смог достойно выполнить свой долг и унять ярость Господню. Но еще больше его беспокоило то, что люди продолжали грешить. Они по-прежнему сотнями выстраивались в очереди, чтобы вынести свои споры на суд старейшин. Моисей всегда был занят, разбирая то одно, то другое дело. Казалось, людям никак не удавалось жить в мире друг с другом. Если что-то хоть немного ущемляло их, они готовы были ругаться, спорить и сражаться до последнего. Они не осмеливались спорить с Богом, но без конца спорили с Его служителями. Они были такими же, как Адам и Ева: хотели отведать запретный плод, независимо от того, сколько бед это сулило.

Однажды Аарон попытался ободрить сыновей:

— Мы должны быть для народа живым примером праведности.

— Нет никого более праведного, чем ты, отец.

Аарон старался не поддаться на лесть Надава, он знал, как быстро гордость губит людей. Разве не она погубила фараона, а вместе с ним и весь Египет?

— Моисей праведнее меня. Смиреннее, чем он, нет никого.

Авиуд ощетинился.

— Моисей всегда в скинии собрания, а ты где? Служишь людям.

— Мне кажется, наша доля тяжелее, — Надав прилег на подушку. — Когда в последний раз ты видел, чтобы наши двоюродные братья хоть пальцем пошевелили, чтобы нам помочь?

Елеазар поднял голову от свитка.

— Елиезер и Гирсам ухаживают за своей матерью, — тихо произнес он, нахмурившись.

Надав фыркнул, наливая себе еще вина.

— Это женская работа.

Мариам встала над ними.

— А вам не кажется, что вы уже достаточно выпили?

Надав бросил взгляд в ее сторону, потом протянул свой кубок. Авиуд снова наполнил его и повесил бурдюк с вином на крючок.

Аарону не нравилось нависшее в шатре напряжение.

— Каждый из нас призван на свое место. Моисей — тот, кто слышит голос Бога и передает нам Его повеления. Мы их выполняем. Господь оказал нам большую честь — служить…

— Да, да, — кивнул Надав, — мы все это знаем, отец. Но ведь скучно каждый день делать одно и то же, зная, что будешь заниматься этим до скончания века.

Аарон почувствовал, как внутри взметнулась горячая волна гнева.

— Не забывайте, кому вы служите, — он перевел взгляд с Надава на Авиуда, а потом посмотрел на младших сыновей. Те сидели в молчании, опустив головы. Неужели и они разделяли мысли своих старших братьев? Аарон почувствовал, что их нужно немедленно предупредить: — Вы будете в точности выполнять повеления Господа. Понятно?