Как-то раз Захар, отчитываясь перед Сухом, похвастался:

— Сегодня такой крутой мужик попался! Ствол увидел — не дрогнул, пуля мимо уха просвистела — он и не пошевелился. Только я тоже не прост. Прицелился в его ребенка, и он сразу все отдал.

— Завелся Захарка не по-детски, — сказал второй коллектор, — его аж затрясло, он побелел, покраснел. Потом, когда уже в машину сел, на головную боль жаловаться начал, затошнило его. Мы у аптеки тормознули, анальгин купили.

— Слышь, парень, ты поосторожней, — сказал Гавриил племяннику. — Еще заболеешь, не надо нам этого. Ну, не получилось с кем-то, не беда, все равно ты у меня лучший.

— Нет! — вспыхнул Гришкин. — Если деньги не вернули, значит, я накосячил, твое доверие не оправдал.

И вот однажды на пути ростовщика и его подручного Захара встретился тихий ученый, обожатель Индии Владлен Андреевич Цапкин. От человека интеллигентного и неконфликтного, ничего тяжелее ложки никогда в руках не державшего, Гавриил не ждал никаких неприятностей.

— Ерунда, — сказал Сух Луизе, — Захарка его сначала мирно попросит должок вернуть, а если тля откажется, покажет пушку. У придурка полно антиквариата, пусть кое с чем расстанется. А то набрал академик хренов чужих денег на свои заграничные вояжи и думает, что ему их подарили!

Но все пошло совсем не так, как планировал барыга. Через три часа Захар вернулся к дяде и признался в убийстве Цапкина.

Сухомлинский знал, что на его племянника неожиданно накатывают припадки ярости, но в молодые годы Гришкин слетал с катушек редко, в основном когда кто-то начинал с ним агрессивно спорить. А с ученым все пошло не так, как обычно.

Владлен Андреевич почему-то не испугался коллектора с пистолетом, спокойно сказал:

— Простите, у меня сейчас трудности.

Разговор сначала тек мирно, знаток Индии согласился расстаться с кое-какими экземплярами из коллекции. Потом Захар показал на скульптуру из желтого металла, смахивающего на золото. Вот тут Цапкин воскликнул:

— Нет! Нет! Это самый ценный экспонат, он намного дороже долга, не отдам его и не просите!

Гришкин стал требовать фигурку, а Владлен Андреевич неожиданно уперся, предложил взамен другие вещи. Непоколебимость немолодого мужчины взбесила коллектора, Захар выхватил пистолет и выстрелил в ученого. Оружие было с глушителем, соседи ничего не услышали. А еще убийце невероятно повезло — на него не попала кровь жертвы.

Второй коллектор обомлел и перепугался. А позже, когда оба парня предстали перед боссом, сказал:

— Прости, только с Захаром я больше на дело не пойду, он шизанутый. Взял да и вогнал в мужика «маслину». Зачем? Тот же согласен был расплатиться. А потом и вовсе с катушек Захар съехал. Подошел, пощупал дядьке шею, обрезал палец о медальон, еще сильнее взбесился и вновь стрельнул. В машине его опять скрутило — голова здорово заболела, блевал, пару раз останавливаться пришлось. Делай что хочешь, я с психом работать не хочу. Вдруг опять взбесится и меня уконтрапупит?

Луиза, присутствовавшая при разговоре, внимательно посмотрела на Захара и поняла: тому очень плохо. Он был бледным до синевы, потным, его мутило.

Дядя велел убийце ехать домой, позвонил сестре, предупредил ее о случившемся. Под утро Захара увезли в больницу с инсультом.

Гришкин выкарабкался из болезни, на восстановление ему понадобилось два года. Сухомлинский племянника более к работе не привлекал.

— Старайся сдерживаться, не летать на метле, — сказал ему Гавриил. — У тебя слабые сосуды, второй раз шандарахнет — не оклемаешься.

По словам Луизы Хмель, Сух продолжал дарить Полине драгоценности, полученные от заемщиков, та их продавала, и они с сыном не бедствовали.

Однажды брат передал Полине большую сумку, набитую ювелиркой, и попросил ее спрятать. Может, предчувствовал свой арест? Скорей всего, средства на создание магазина «Чудеса техники» были взяты из этой кошелки. Полина Макаровна человек осторожный, в советские годы заначку не трогала, боялась, вдруг кто-то спросит: «Почему заведующая аптекой шикует?» А после перестройки, когда в стране начался беспредел, опасаться перестала, спустила часть золотишка, помогла сыну открыть фирму. Гавриил не увидел, как племянник превратился в успешного бизнесмена, он попал в Бутырку и живым оттуда не вышел.

Ставшая на старости лет почти неподвижным инвалидом, Луиза в разговоре с отыскавшей ее в доме престарелых Антониной Юрской жаловалась на Полину:

— Она хитрая, жадная и злая. Она про Гаврюшу, когда его арестовали, и не вспоминала, забыла все доброе, что брат для нее делал. Фамилии-то с отчеством у них разные. И Сух следователям ни словечка ни о Полине, ни о Захаре не вымолвил, а вот про меня наболтал. Я одна ему передачи таскала. Раз только попросила Полину продукты отнести, потому что воспалением легких заболела, встать с кровати не могла. Позвонила ей: «Помоги, будь человеком. Если Гаврюша харчи не получит, целый месяц ему до следующей передачи голодным сидеть». Так она выкобениваться начала, заныла: «Там небось паспорт при входе спросят, не хочу светиться». Но я ее уломала, доверенность выдала, чтоб еду приняли. И на похороны Гаврюши ни Полька, ни Захар психованный не пришли, мне ничем не помогли. Сволочи они! Гришкина ту сумку себе оставила, мне ничегошеньки оттуда не перепало.