— Мне угрожал радикал, Саймон, и он явно интересовался вами.

Саймон побледнел. Потом в несколько шагов одолел разделявшее их расстояние. Амелия стояла, не шелохнувшись; он обошел стол и схватит ее за запястье.

— Что случилось?

— Вы помните Тома Трейтона?

— Это имя кажется мне отдаленно знакомым…

Амелия нетерпеливо перебила:

— Его отец — сельский сквайр. Сам Трейтон — адвокат, практикующий в Пензансе. А еще он был другом Джулианны и моей семьи. Непосредственно от Джулианны мне известно, что совсем недавно он находится здесь, в Лондоне, пытаясь свести на нет военные усилия нашей страны. Прошлым летом его арестовали, и Джулианна боялась, что его обвинят в государственной измене. Она убедила Бедфорда помочь Тому, и того выпустили на свободу. Сегодня днем он приехал ко мне в гости. Но на самом деле явно хотел поговорить о вас.

— Что он хотел знать?

— Он спрашивал меня, не знаю ли я кого-то по имени Анри Журдан.

Саймон побелел как полотно.

— Я начинаю всерьез бояться! — вскричала Амелия. — Саймон, кто такой Журдан? Чем вы на самом деле занимаетесь здесь, в городе? Что вы делали прошлой ночью?

Он резко вдохнул.

— Что вы ему сказали, Амелия? Что вы ему сообщили?

Я не стала даже отвечать ему, сразу отправила из этого дома восвояси!

Их взгляды встретились, и Амелия заметила в глазах Саймона страх.

— Если вас когда-либо спросят об этом снова, знайте, что Журдан — мой кузен. Он живет здесь время от времени, но сейчас его нет в городе!

Саймон отвернулся от нее и стал в волнении мерить шагами комнату.

Амелия бросилась за Саймоном, схватила его за руку. Он обернулся к ней.

— Если я должна лгать ради вас, с удовольствием это сделаю, но неужели я не имею права знать, что происходит?

— Я сказал бы вам все, если бы мог! — судорожно закричал он. И схватил ее за плечи. — Мне не стоило привозить вас в Лондон!

— Я хочу находиться здесь! Я люблю Уильяма и Джона! Я люблю Люсиль! Я нужна им! — Амелия почувствовала, как слезы наполняют глаза. И чуть не выпалила: «Я люблю вас! Я нужна и вам тоже!» — Мы в опасности, Саймон?

Он еще сильнее сжал ее плечи.

— Я намерен позаботиться о вашей безопасности и о безопасности детей. Я сделаю все возможное…

Вдруг он затих.

Амелия не знала, что делать. Саймон явно страдал от нестерпимой душевной боли.

— Я умею хранить тайны.

Она сжала его щеку, почувствовав под пальцами загрубевшую кожу.

Саймон взглянул ей в глаза:

— Вы не должны отягощать себя бременем моих тайн, Амелия, и в этом можете мне безоговорочно верить.

Амелия не понимала, почему же Саймон не может сказать ей, что происходит.

— Вы замешаны в военных действиях? Возможно, так, как Лукас, или так, как Бедфорд?

Он покачал головой:

— Начиная с этого момента Гарретт будет сопровождать вас повсюду, куда бы вы ни пошли, даже если это будут мои сады!

— Кто такой Журдан? — снова попыталась добиться ответа Амелия.

— Это мой кузен из Франции, — твердо повторил Саймон, но от нее не укрылось, что он явно колебался перед тем, как ответить.

— У вас есть родственники во Франции? — удивилась Амелия.

Он облизнул губу.

— Большинство из них умерло.

Амелия в отчаянии взглянула на него:

— Нам нужно будет принять здесь вашего кузена?

— Амелия, не давите на меня! Черт возьми! Я не могу отвечать на все эти вопросы. Но знайте одно: я позабочусь, чтобы вы были в безопасности, — хрипло произнес Саймон. В его глазах заблестели слезы, и он добавил: — Я позабочусь и о безопасности детей — даже о Люсиль, пока она остается с нами.

Сердце Амелии переполнилось любовью.

— Я знаю, — отозвалась она, проведя пальцами по его подбородку.

Саймон взял ее ладонь, перевернул и коснулся губами в порыве безрассудной страсти. Он целовал руку Амелии снова и снова…

— Что бы я делал без вас? Что бы я делал без вашей веры? — Саймон вдруг замолчал и посмотрел ей в глаза. — Я действительно лгал, Амелия. Прошлой ночью я не был с другой. Да и как я мог быть с другой женщиной, если вы — та, кого я хочу, та, кем я восхищаюсь?

Камень упал с души Амелии — и страстное желание тут же вспыхнуло с новой силой.

— Я знаю. Саймон… я всегда буду верить вам. Для меня это так же естественно, как дышать.

Он вскрикнул, не веря своим ушам. А потом резко притянул Амелию в свои объятия, и она подняла лицо, ожидая его поцелуя. И Саймон прильнул к ее губам — яростно, жадно, со всепоглощающей страстью. Амелия ответила на его поцелуй с тем же неистовством.

Но тут Саймон вдруг отпрянул, прервав бесконечное, пылкое мгновение страсти.