Саймон наконец-то окончательно расслабился и открыт дверь пошире.

— Вы говорили, что хотите узнать новости о войне, — нетерпеливо ухмыльнулся Питер. — И я достал новости, сэр!

Саймон вручил парню монету. Питер приносил ему «Таймс» пару раз в неделю, и Саймон дал ему указания доставлять также чрезвычайные важные военные новости — разумеется, за отдельную плату. В конце июня французы одержали крупную победу во Фландрии, выиграв битву при Флерюсе и посрамив австрийскую армию. За прошедшее с тех пор время неприятели закрепили свои армии вдоль рек Самбра и Маас, а генерал Пишегрю двинулся на Антверпен, бросив вызов армиям принца Оранского и герцога Йоркского. Генерал Шерер с успехом осаждал Ландресье и наступал на Валансьен. Война складывалась для британцев не лучшим образом.

— Судя по твоей улыбке, новости должны быть действительно грандиозными, — серьезно заметил Саймон.

— Эти вести заслуживают как минимум еще одного шиллинга, сэр!

Не ожидая ничего по-настоящему сногсшибательного, Саймон прислонился плечом к дверному косяку и ждал.

Похоже, такая реакция разочаровала Питера. И тогда парень выпалил:

— Они арестовали Робеспьера!

Саймон выпрямился, не сомневаясь, что ослышался:

— Что-о-о?

— Его арестовали, сэр, вместе с ближайшими сторонниками примерно два дня назад!

Сердце Саймона яростно заколотилось. Само лицо террора было теперь под стражей.

Четко осознавая, что в этот самый момент он мог быть в Париже, а город наверняка находился теперь во власти хаоса, Саймон вынул из кармана еще один шиллинг и вручил парню, все еще отказываясь верить в произошедшее.

— Что же они теперь планируют делать? Как поступят? Что происходит в Париже?

— Конвент пришел к власти, сэр, а все правительство отправили на гильотину. Их казнили всех, без исключения, даже Робеспьера!

От шока потеряв дар речи, Саймон просто стоял и во все глаза смотрел на Питера.

Господству террора был положен конец.

Амелия не могла поверить новостям. Робеспьер был мертв.

Он принял смерть в результате террора — созданная им устрашающая политическая машина была использована против него же.

Амелия закрыла газету дрожащими руками.

— Слава богу, Саймон не вернулся в Париж, — прошептала она Джулианне и Надин. Они все вместе сидели в гостиной дома Джулианны.

Три женщины молча смотрели друг на друга, их глаза были удивленно распахнуты. Самые ярые пособники Робеспьера были казнены вместе с ним, точно так же, как в последующие дни — семьдесят один член городского правительства. Если бы Саймон занял свой старый пост в коммуне, он мог оказаться среди мертвых…

— Какие замечательные новости! — воскликнула Надин. — Не исключено, что теперь наконец-то здравый смысл возьмет верх в правительстве, а в Париж вернется нормальная жизнь. И кровавые расправы прекратятся.

Амелия едва ли слышала слова подруги. Закрыв глаза всего на мгновение, она представила себя с Саймоном. Она явственно видела его, стоявшего в маленькой комнате, погруженной в полумрак и освещаемой лишь одной тонкой свечой. Потом эта картина исчезла.

Саймон покинул Лондон пятьдесят восемь дней назад. С тех пор от него не было слышно ни единого слова — отправлять письма представлялось слишком опасным. Лукас сказал ей, что Саймон, с большой долей вероятности, находится вне страны, но не уточнил, где именно. Означало ли это, что Саймон отправился на север, в Шотландию? Или он мог скрываться в Ирландии? Определенно, он не поехал бы в Европу — только не сейчас, когда там царил хаос затянувшейся войны.

— С тобой все в порядке, Амелия? — забеспокоилась Джулианна.

Амелия повернулась к ней, пытаясь улыбнуться:

— Интересно, слышал ли он об этом?

Если Саймон когда-нибудь вернется домой, ему больше не нужно будет бояться этой смертоносной змеи террора. Если он когда-нибудь вернется домой, он будет свободен от страха жестокого возмездия. Он может сказать «нет» Уорлоку, может отказаться ото всех этих военных игр, осознавая, что его дети — в безопасности…

— Подобные новости распространяются как лесной пожар, — сказала Надин. — Я уверена, что он слышал о них. У нас есть повод отпраздновать.

Амелия молча наблюдала, как Надин подошла к встроенному в стену бару и налила три бокала хереса. Острая боль пронзила душу Амелии. Если бы только можно было послать Саймону письмо!

— Возможно, эта война скоро закончится, — обнадежила Джулианна.

Амелия взглянула на нее:

— Джулианна, он все равно останется вне закона. Пока над ним висит это обвинение, для нас ничего не изменится.

Дверь гостиной резко распахнулась, и на пороге предстал граф Бедфордский. Джулианна вскочила, удивленная его шумным появлением: