Ее сердце упало.

— В таком случае он не приедет. Холостяк наверняка не сможет растить своего незаконнорожденного ребенка!

— Возможно, его родители могли бы предложить свою помощь. Амелия… вы встревожены или обрадованы?

Выпрямившись, она стиснула руки на коленях.

— Я хочу для нее только самого лучшего.

— Да, вероятно, хотите. Но вы уже слишком сильно привязались к ней.

— Как можно не полюбить такую прелестную крошку?

Гренвилл резко поставил ноги на пол, распрямил спину.

— Вам двадцать шесть лет. И все же вы никогда не были замужем, у вас нет собственных детей.

— Мы говорим о Люсиль.

— Да, о Люсиль, и она — не ваша дочь, Амелия, да и не моя тоже. Но при этом совершенно очевидно, что вы пожертвовали своей жизнью ради забот о больной матери.

— Это — жертва, которую я приношу с удовольствием, — пояснила Амелия, нисколько не кривя душой.

— Но только подумайте, как вы счастливы, оказавшись в моем доме и заботясь о моих мальчиках и Люсиль!

Она вскочила:

— Я не понимаю смысла замечания, которое вы только что сделали.

Гренвилл вздохнул:

— Не уверен, что я высказал какое-то замечание. Тем не менее вам, возможно, стоит подумать о замужестве. Вам явно нужна своя собственная семья.

— И кто в таком случае позаботиться о вас и ваших детях? — воскликнула Амелия.

Глаза Гренвилла округлились.

— Не знаю, — медленно произнес он.

И тут Амелия осознала, как прозвучал ее ответ и как можно истолковать ее слова. Она вспыхнула:

— У меня нет никаких поклонников, Гренвилл.

Его лицо приняло непроницаемое выражение.

Амелия погрузилась в молчание, нервно ломая руки.

— Что будет, если Саутленд не приедет? — наконец спросила она.

Гренвилл вздохнул:

— Я не лишен моральных принципов и не такой безответственный человек, как твердят все вокруг. Я буду растить внебрачного ребенка Элизабет, если придется.

У Амелии как будто камень с души упал.

— Я знала, что вы поступите правильно. Благодарю вас, Гренвилл.

— Вы так к ней привязаны… — Он, щурясь, взглянул на нее.

— Да, привязана.

И Амелия подумала о том, как много значит для нее вся его семь я. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, а потом Амелия извинилась и поспешила удалиться.

Кухня была безупречно чистой. Амелия улыбнулась Джейн, Мэгги, повару и Гарольду, пожелав всем спокойной ночи. Она собиралась увидеться с ними на следующее утро, в шесть.

— Большое спасибо за помощь сегодня, — сердечно поблагодарила ее Мэгги перед тем, как уйти.

Когда слуги отправились к себе, Амелия закрыла кухонную дверь на ключ и заперла ее на засов. Удовлетворение от проделанной работы наполняло душу. Это был долгий, но хороший день.

Люсиль поела и теперь спала. Амелия поужинала с матерью, а потом посоветовала ей лечь спать пораньше, ведь мама явно устала после путешествия. Перед тем как спуститься вниз, Амелия позаботилась о том, чтобы мама легла в постель. Потом еще раз заглянула к Люсиль. Амелия подумала о родном отце девочки, который наверняка не приедет, чтобы забрать ее, и погрустнела.

Рабочий день Амелии подошел к концу. Сейчас она жалела лишь об одном — что не может пойти наверх и пожелать спокойной ночи мальчикам. Но она твердо знала: ей не стоит рисковать и подниматься в семейные покои Гренвилла.

Амелия задула последние свечи и отошла от кухонной двери. Она, наверное, была сущей дурочкой? Неужели она действительно думала, что, окажись она наверху, в западном крыле, и Гренвилл непременно соблазнит ее? Амелия вела себя слишком осмотрительно, чтобы заигрывать со своим работодателем, несмотря на отношения, которые связывали их в прошлом. И все же сегодня ей захотелось немного его утешить… Но он тут же придал ее попытке сексуальный смысл. Амелия подумала о том, что впредь ей стоит быть настороже, если придется снова общаться с Гренвиллом. Когда он начинал вести себя так двусмысленно, Амелия чувствовала себя обескураженной.

Ее сердце замерло. Она не должна привязываться к Гренвиллу, продолжала она размышлять. Дружба с ним казалась ей вполне допустимой — до тех пор, пока она сможет держать свои чувства при себе. Она должна направить свое сострадание на детей, как и посоветовал Гренвилл.

Гоня от себя неустанно терзавшую душу тревогу, Амелия остановилась в вестибюле. В доме было так тихо… Она держала тонкую свечу и могла лишь смутно разглядеть восточное крыло. Дверь кабинета была открыта, в камине ярко горел огонь, наполняя комнату светом.