Она улыбнулась дворецкому Саймона.

— Так вы предлагаете принять моего брата в одной из комнат его светлости?

— Если вы желаете принять мистера Грейстоуна, я предложил бы вам сделать это в розовой комнате. Она редко используется, и не думаю, что его светлость стал бы возражать. — И дворецкий многозначительно посмотрел на нее.

Сердце Амелии кольнуло. Она почти не сомневалась: миссис Мердок догадывалась, что прошлым вечером она была в объятиях Саймона. А что, если гувернантка распространила подобный слух? Что еще мог означать этот взгляд слуги?

Щеки Амелии вспыхнули, и она подумала о том, не принять ли Лукаса прямо на кухне, где они с Ллойдом обсуждали его визит. Но это разозлило бы Лукаса еще больше. И он был бы прав, возражая против ее работы в этом доме, подумала Амелия, потому что вчера вечером она почти поддалась искушению.

— Прекрасно. — Амелия сняла передник. — Но я не собираюсь развлекать его, Ллойд. Мое положение это не предполагает. Нам не нужны никакие закуски. Уверена, этот визит будет коротким.

Увидев, что слуга явно собирается спорить, Амелия потрепала его по плечу.

— Мой брат — занятой человек, а я — занятая экономка.

Амелия поспешила прочь из кухни. Она точно знала, куда зайдет эта беседа, и прекрасно понимала, что вести себя придется в высшей степени осторожно. Ей не хотелось, чтобы Лукас стал подозревать, что она влюбилась в Саймона — если вообще когда-то переставала любить его — и между ними бушевала необузданная страсть. Если бы брат догадался об истинном положении дел, он увез бы ее из Ламберт-Холла, как бы она ни возражала.

Войдя в вестибюль, Амелия широко улыбнулась, хотя ее радость была фальшивой. Лукас ждал, нетерпеливо прохаживаясь и изучая разнообразные картины на стенах. Он обернулся, как только Амелия появилась на пороге зала.

Даже сейчас без изысков одетый Лукас, как и всегда, выглядел щеголем. Сегодня на нем быт простой и невзрачный темно-коричневый сюртук с воротником из черного бархата, под которым виднелась желтая манишка. Золотистые волосы брата были стянуты в косу. Лукас был высоким и красивым мужчиной, и от его фигуры веяло силой и властностью. Сейчас Амелия оказалась в затруднительном положении, но все-таки она сильно любила Лукаса. И знала, что он всегда останется ее братом, на которого она может рассчитывать.

Он не улыбнулся ей в ответ. Зажав в руке двууголку, Лукас подошел к сестре.

— Здравствуй, Амелия. Представь мое удивление, когда я, приехав вчера вечером на Кавендиш-сквер, получил твое письмо. — Его серые глаза вспыхнули яростью.

Амелия решительно взяла брата под руку и с такой же решимостью поцеловала его в щеку.

— Я так рада, что ты вернулся в город! Я скучала по тебе. — И она повела его в западное крыло дома.

— Даже не пытайся манипулировать мной! Ты — экономка Гренвилла? — недоверчиво спросил он.

Лукас знает ее слишком хорошо, нервно подумала Амелия, пытаясь удержать на лице улыбку.

— Когда я поняла, как нужна его детям, я просто не смогла отказаться. И это пошло мальчикам на пользу, Лукас.

Брат мрачно взглянул на Амелию, когда она пригласила его в маленькую гостиную с бледно-розовыми стенами, белым потолком и позолоченной отделкой. Амелия отпустила его руку, чтобы закрыть за ними дверь.

— Ты цела и невредима? — настойчиво спросил брат.

Амелия обернулась. Сердце ее заколотилось, но она спокойно спросила:

— Что это значит?

— Это значит, что я не забыл, как десять лет назад он самым возмутительным образом флиртовал с тобой! Это значит, что я не забыл, как ты была безумно влюблена в него. — Его взгляд не дрогнул ни на мгновение. — Одно дело — помочь с его детьми после похорон, Амелия, но это переходит всякие границы!

Она заметила у брата круги под глазами.

— С тех пор минуло десять лет. Мне тогда было шестнадцать, Лукас. Теперь я — взрослая и разумная женщина. Ты знаешь, что я склонна к состраданию. Его детям сейчас намного легче, и я счастлива осознавать, что в этом отчасти есть и моя заслуга.

— А как поживает Гренвилл? — язвительно спросил брат.

Амелия молилась, чтобы не покраснеть.

— Он по-прежнему сокрушен своей потерей. — Она помедлила, неожиданно подумав, не спросить ли мнение Лукаса по поводу странного поведения Саймона. Впрочем, делать этого не стоило, ведь тогда подозрения брата могли только усилиться! И она решила сменить тему. — Когда ты вернулся? Сапоги у тебя не пыльные, но ты выглядишь уставшим.

— Я вернулся среди ночи, Амелия. Если честно, я не спал несколько дней — и не смог уснуть после того, как прочитал твое письмо, — кратко пояснил он.