Но, как и всегда, они не разрывали кожу.

– Ты знаешь, чего я хочу, Тарин. – прорычал он, наклоняясь к ней, выгнув бедра, увеличивая темп. – Дай это мне.

Тарин знала, что он имел ввиду, но зажала рот на замок и замотала головой.

Его глаза по-волчьи сверкнули.

– Укуси меня, оставь свою метку, сейчас.

– Нет!

Он запустил обе руки в ее волосы и грубо потянул.

– Сделай это, Тарин. Оставь на мне на свое чёртово клеймо.

Она извивалась под ним, рыча:

– Пошел ты!

Он немного смягчил свой голос и заставил ее смотреть ему в глаза.

– Почему ты борешься с этим? Зачем?

– Это все не по-настоящему, – чуть ли не рыдала она.

– Неправильно, детка. Реальнее не бывает.

– Я говорила тебе, что не буду постоянно угождать твоему волку.

– Он нуждается в этом, детка. Я этого хочу. Нуждаюсь в этом.

Тарин снова покачала головой, зная, что он сам не понимал, чего просит, не догадывался, что могло произойти. Он не знал, что с собой она боролась так же, как и с ним.

– Она никогда не исчезнет!

– Я и не хочу этого. Я хочу смотреть в зеркало и видеть след твоих зубов. Хочу, чтоб все вокруг видели это.

– Ты хочешь, чтоб я заклеймила тебя, и чтобы другая женщина потом оставила поверх моей метки своею? Да пошел ты!

Он насмешливо приподнял бровь.

– Тебе не нравиться мысль о том, что другая женщина может меня заклеймить? Тогда оставь на мне свой знак, предупреди их, покажи им, кому я принадлежу.

– Это может начать запечатление. Ты этого не хочешь!

Ее удивило, что выражение его лица внезапно смягчилось.

– Ты не слушаешь, что я говорю, детка. Я не брошу тебя. Даже если мы не запечатлимся, я не брошу тебя, я не могу. Если другой мужчина к тебе прикоснется – я его убью. Вырву его чертово горло и даже не моргну. Ты моя, Тарин, и ты никуда не уйдешь. Мне нужно, чтоб ты была здесь, со мной, и мне нужно, чтоб ты меня заклеймила. Сделай это, Тарин! Дай мне это.

Заскулив от поражения, Тарин подняла голову и погрузила зубы в соединение его шеи и плеча.

Потребовалось вся сила воли Трея, чтобы он не кончил прямо в этот момент

– Чёрт, да. Ещё!

Тарин царапала его спину когтями, как она и её волчица хотели с самого начала.

– Ещё, Тарин!

На этот раз она укусила его плечо и не отпустила. Трею понравилось собственничество этого поступка. Вбиваясь в неё жестче, он потребовал:

– Кончи для меня, Тарин.

Трей сжал зубы на своей метке, и девушка закричала у его плеча, достигнув кульминации.

Такая реакция Тарин и ощущения, которые дарили её мышцы, тесно сжимающиеся вокруг его члена, заставили Трея вновь извергаться.

И именно тогда это случилось. Тарин застонала и выпустила его плечо, пока всё её тело сжималось.

Внезапно её одолела головная боль, как когда перебираешь с мороженным, а несколько секунд спустя она ослабла, и чувство теплоты нахлынуло на неё.

Она чувствовала себя так, словно лежала с грелкой у ног, укутанная одеялом, с кружкой горячего шоколада в руках – комфортно устроенной, довольной и защищенной.

Тарин подняла голову и положила подбородок на его грудь, и только затем поняла, что он перевернул их и она развалилась на нем.

– Я…

Она не произнесла больше ни слова.

Девушка была шокирована настолько, что не могла говорить. Она могла бы сказать себе что-то, что произошло, было началом запечатления, но знала, что это неправда.

Она знала, что происходило что-то большее, знала это так же четко, как и то, что для жизни ей нужен кислород – это было простым и основным знанием.

Связь между ними развивалась правильно. Связь настоящей пары.

Стоило ли ей так удивляться? Разве её волчица и тело не намекали на это всё время? Было множество знаков.

Подобно тому, как её волчица реагировала на запах Трея – чёрт возьми, она была спокойна даже когда он её похитил – и постоянно желала его присутствия и прикосновений.

Как тело Тарин с самого начала крайне воодушевленно реагировало на него. Как она почему-то была уверена, что Трей никогда её не обидит – ради всего святого, психобой на самом деле заставлял её чувствовать себя в безопасности.

Затем девушка поняла, что в какой-то степени всегда знала – она говорила правду Шайе о том ужасном состоянии, в котором пребывала после смерти Джои, и что оно было вызвано двойным ударом – потерей его и мамы одновременно.