– Все мы знаем, что он не имел ввиду то, что сказал,- прорычал Данте Тао.

– Скажи мне, что это шутка,- потребовала Сельма.

– Ради Бога, Трей, она латентна, – сказал Кирк покраснев. – И она Уорнер.

– К чему ты клонишь? – спросил Доминик.

– Я не склонюсь перед Уорнер!

– Я не склонюсь перед латентной!, – визгливо выкрикнула Сельма.

– Рад за вас, ребята,- широко улыбаясь сказал Маркус.

– Я тоже, – поддержал Райан.

Доминик подмигнул.

– И я.

Грейс даже подпрыгнула.

– О Боже, это здорово!

Большинство оставшихся улыбаясь кивнули в знак одобрения.

– Как вы все можете принять её, как свою Альфа? – потребовал Кирк, сверля взглядом каждого из них.

Тарин вздохнула.

– Кирк, если ты собираешься себя вести как засранец, тогда иди и веди себя так в другом месте.

– У меня есть право на свое мнение.

– Да, а у меня есть право считать тебя тупым мудаком.

Пыхтя, как разъяренный бык, Кирк покачал головой.

– Я не смогу поддержать это, – выплюнул он и покинул комнату, вслед за ним ушла Сельма и Хоуп, хотя Хоуп поступила так только из-за того, что так сделала Сельма.

Данте откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой, выглядя отчасти самодовольным.

– Я с самого начала говорил, что вы двое запечатлитесь. Когда я увидел, что ты вся в укусах, я поспорил с остальными, что ты останешься здесь. К сожалению, никто не поддержал мою ставку, и мы просто заключали пари, как скоро вы начнете запечатление. Я был ближе всего.

– Я был дальше всех от истины, – признался Трик. – Я думал, что тебе надо уехать, чтобы Трей вышел из своего состояния отрицания. Но через некоторое время я увидел, что между вами нечто большее. Мне было интересно, сколько нужно ждать, прежде чем вы догадаетесь, что вы – истинная пара.

Трей посмотрел каждому в лицо.

– Я так понимаю, вы не против. И хотя ваше мнение ничего не изменит, но я предпочел бы, чтобы все нормально отнеслись к этому.

Данте встал, а затем опустился на одно колено, склонив голову. Маркус повторил за ним. Затем Райан, Трик, Доминик, Грейс, Лидия, Кэм, Ретт, Тао и наконец Брок.

– Нет, ребята, пожалуйста, не надо, – сказала Тарин. Но они остались на том же месте и были похожи на рыцарей, её это испугало до чёртиков. – Давайте уже, поднимайтесь, – она толкнула Трея. – Скажи им встать.

– Они признают в нас свою Альфа-пару, предлагая свою преданность.

– Отлично, они могут быть преданными стоя.

Трей повернулся к своей бабушке, которая выглядела, как обиженный ребенок.

– Грета?

– В мое время такого никогда бы не произошло, – сказала Грета. – Когда я встретила твоего деда, мы оба были девственниками. Ты не можешь мне сказать, что она была невинной.

Тарин улыбнулась.

– Ну конечно, вы были девственниками. Это происходило в 1465г.

– И это не естественно, насколько интенсивные… гм… ваши интимные отношения. Хоть мы и оборотни, но не звери. Это отвратительно.

Трей зарычал:

– Давай пропустим оскорбления и перейдем к сути.

– Я не опущусь на одно колено, – прошипела старушка.

– Но ты это принимаешь, мы можем рассчитывать на твою верность, как Альфа-пара? – потребовал он.

Она слегка кивнула, а затем прошипела Тарин:

– Но она все еще потаскушка. И помни, шлюшка, он – мой внук.

С этими словами она зашагала прочь из комнаты, бормоча о латентных волках и язвительных женщинах, и мужчинах, которыми эти самые женщины вертят как хотят, крепко держа за яйца.

– Правильно, – начал Трей, подняв Тарин и обернув ее ноги вокруг своей талии, – тогда, парни, увидимся с вами позже, у нас намечается праздничный секс.

– Хорошо, но Тарин, – сказал Доминик, – если у вас не получиться ну… я не Фред Флинстоун, но уверен, что могу сделать из скалы постель [21] . – он усмехнулся, когда все застонали.

Трей конечно зарычал, а затем вышел широкими, решительными шагами.

– Мы только что занимались этим дважды на улице! – напомнила она ему.

– Ты знаешь, что я всегда готов сделать это еще раз, когда дело касается тебя, малышка.

– Отныне это будет только со мной, понял?

– То же самое и по отношению к тебе. Я уже говорил, что в тебе не будет другого члена, кроме моего.

– Рада, что мы понимаем друг друга

Когда они наконец добрались до спальни, он практически бросил ее на кровать и затем взялся за свою ширинку.