У Тарин просто челюсть отпала. Она подумала, что отец игнорирует слухи, закрывает на них глаза, чтобы сбежать от вины. На самом-то деле он ничего не чувствовал.

Лэнс был полностью доволен идеей всучить её тому, кто станет её бить, и даже не разозлится за это на Роско.

Тарин шагнула вперёд и вторглась в его личное пространство. Ни одному волку не стоило так поступать со своим альфой, но в этот момент Лэнс не был ни её альфой, ни отцом.

Он был просто засранцем.

– Знаешь, впервые в жизни я рада, что здесь нет мамы. Если бы она услышала твои слова, они бы разбили ей сердце.

Лэнс рассмеялся.

– Ты забываешь, что она умерла до того, как стала очевидна твоя латентность. Она бы точно так же как и я не захотела иметь с тобой ничего общего.

Тарин улыбнулась. Она знала, что на самом-то деле отец не верит в свои слова, точно так же как знала, что матери было бы плевать на латентность.

– Знаешь, если бы ты сунул пальцы себе в уши, может это помешало бы тебе извергать изо рта всю эту пустую болтовню.

– Ах ты дерзкая маленькая стерва, – процедил он сквозь зубы, подняв руку, чтобы её ударить.

Тарин не съёжилась.

– Давай же, сделай это.

– Лучше бы тебе этого не делать, Лэнс, – донёсся голос от дверного проёма. Они обернулись и увидели снимающего кожаную куртку Роско в окружении двух охранников.

Как обычно он выглядел так, словно только что вернулся с фотосессии. Светловолосый бог, как его называли некоторые женщины. Тарин же больше считала его антихристом.

– Подписав договор, ты отписал её мне.

Другими словами, единственным, имеющим право её бить, был он сам.

– До церемонии соединения её альфа – я, Роско. Помни об этом.

– Будучи её парой, я считаю своим долгом защищать её, если ты распускаешь руки. – Роско повернулся к Тарин и улыбнулся. – Приятно снова тебя видеть, красотка.

Тарин почти вздрогнула. Выражение в его глазах было таким же, что и в тот момент, когда он её укусил.

Укус для волчицы оказался, сравни изнасилованию, и теперь она просто сходила с ума внутри Тарин – рычала, металась, выпускала когти.

Это больше всего злило Тарин в латентности. Когда внутренняя волчица приходила в бешенство, у её гнева и разочарования не было выхода, и Тарин чувствовала себя так, словно её грудь изнутри распирало давление.

Людям свойственно думать, что поскольку её волчица не проявляется физически, Тарин должна быть покорной и слабой духом. Она не знала, как обстоит дело с другими латентными волками, но это точно был не её случай.

Её волчица часто давала о себе знать. Она не понимала, что не может выйти на поверхность. Не понимала, что бесполезно натягивать поводья, бесполезно пытаться бороться с волей Тарин. Итак, в целом, её волчица была отважной, капризной и навязывала свои инстинкты и желания Тарин.

Прямо сейчас волчице хотелось врезать льстивому мерзавцу перед ней. Тарин отвернулась, когда Роско наклонился для поцелуя, но тот всё равно ухитрились чмокнуть её в ухо.

Лэнс устало вздохнул.

– Пойдёмте. Не будет заставлять остальных нас ждать.

По пути в столовую Роско попытался взять её за руку. Тарин наградила его сулящим насилие взглядом и скривила верхнюю губу.

Он ответил улыбкой. У Тарин сложилось впечатление, что Роско нравится выводить её из себя. И, чёрт возьми, если бы она только знала почему. Ему следовало считать её мятежное поведение оскорбительным и несносным. В любом случае, она надеялась скорее на это.

– Тарин, сегодня ты сядешь за главным столом, – объявил Лэнс, когда они вошли в столовую. Ей пришлось сопротивляться сильному желанию зарычать. Несмотря на то, что она была дочерью альфы и целительницей стаи, обычно Тарин сидела за другим столом с Шайей и Калебом.

Естественно, Лэнс разместил её рядом с Роско. Тарин не была в восторге от того, что по другую сторону от неё отец усадил своего телохранителя.

Как и большинство членов стаи, он всегда был к ней добр, когда Тарин была ребёнком, до того, как она вошла в фазу полового созревания и не смогла перекинуться.

Возможно, если бы Лэнс воспринимал её такой, какая она есть, всё было бы иначе, но отвергая её как незначительную и слабую, он просто прикрепил этим большую жирную мишень ей на спину.

Что и спасало Тарин от десятка побоев, так это то, что несмотря на латентность, у неё всё же были сила и скорость оборотня. Конечно же, это спасало не от всего.

Она потрудилась над тем, чтобы стать лучше всех в рукопашной, быть тренированнее и проворнее остальных членов стаи.

Его телохранителя до сих пор пребывало в упадке после того, как в разгар ночи он пробрался в комнату Тарин и заработал перелом носа и смещение челюсти.