Христа ради, её отец – альфа стаи. Конечно, он такого не позволит.

Трей знал, на что способен Роско Вестон. Насильно предъявить права на женщину для него пустяки.

Возможно, если бы эта женщина была покорной, то это бы не было так важно для неё. Но Трей, зная Тарин всего пять минут, уже мог сказать, что она было отнюдь не послушной и услужливой. Бессмыслица какая-то.

Была ещё одна вещь, усиливающая его подозрение, что явно что-то не так с этим браком.

– На тебе нет его запаха.

Слава Богу, едва удержалась Тарин от громкого выкрика. Хотя Роско смог оставить свою метку на ней, но не сумел с ней запечатлеться.

Два волка, не являющиеся истинной парой, всё же могли быть вместе как пара и иметь тесную связь с помощью запечатления.

Запечатление может вспыхнуть, только если вовлечены сильные чувства, а также оно требует много физического контакта. Когда два волка запечатлены, их запахи смешиваются и развивают определённого рода духовную связь.

Даже если бы Тарин завершила спаривание с Роско, такая связь невозможна между ними, потому что не было никакого способа, с помощью которого они могли бы запечатлеться. Если, конечно, чувство ненависти не было способно зажечь искру.

– Хм, – всё, что она ответила.

В этот момент она уронила печенье в чашку, и, пользуясь, случаем, Трей потянулся через стол и оттянул в сторону футболку на её плече. Увиденное заставило его зарычать.

Изумлённая Тарин отпрыгнула и нахмурилась.

– Какого чёрта ты делаешь?

– Почему ты скрываешь это?

– Что?

– Метку. Женщины носят мужские метки с гордостью, а ты свою скрываешь. Он насильно отметил тебя?

У Тарин пропал дар речи из-за такого поворота в их разговоре.

– Тарин, – он угрожающе растягивал слово, а потом потребовал: – Отвечай на мой вопрос.

Его грубый тон заставил её выпрямиться.

– Послушай, сумасшедший, я не понимаю, в чём твоя проблема, хотя думаю, что даже твой психиатр не сможет определить её, меня не волнует, что у вас там с Роско, это всё равно не даёт тебе права совать свой нос в мои с ним дела.

– Может и так, но я всё ещё хочу ответ на свой вопрос, – продолжил он нежным голосом. – Роско заклеймил тебя против твоей воли?

Гордость и недоверие заставили её всё отрицать, хотя причины скрывать правду не было.

– Неужели я похожа на того, кто допустит подобное?

– Я не сомневаюсь, что ты ищешь способ избежать этого соединения, если ты и впрямь не хочешь его. Но что-то мне подсказывает, что ты ещё ничего не придумала. А теперь ответь, Роско заклеймил тебя против воли?

– Какое тебе до этого дело?

Трей принял ответ за согласие.

– Твой отец знает?

Тарин затараторила, надеясь, что если удовлетворит любопытство Трея, то он отстанет:

– Мой отец – гордый самец. Его единственная дочь не может перекидываться. Он видит союз с таким влиятельным волком как Роско – самым лучшим событием в моей жизни.

– А твоя мать?

– Умерла, когда мне было девять.

– А у тебя есть другие родственники, способные тебе помочь?

Тарин была почти готова наорать на этого парня. Мало того, что он не был единственным, кто тыкал в ещё кровоточащую рану, так ещё и её тело реагировало на него беспокоящим её образом.

Руки так и чесались прикоснуться к Трею, запустить пальцы в короткие тёмные волосы и узнать, такие же они шелковистые на ощупь, как на вид.

Тарин охватил примитивный голод, заставивший всё внутри смешаться, а в интересных местечках появилась трепетная пульсация.

Должно быть, с ней что-то не так, если её привлекает псих. Но как ни странно, с ним она не чувствовала себя в опасности. Определённо стокгольмский синдром.

– Это не твоё дело и не имеет никакого отношения к тому, что происходит между тобой и Роско.

Трей скривил рот и вздёрнул подбородок.

– А если я скажу, что могу тебе помочь?

Сердце Тарин почти остановилось.

– Зачем тебе это делать? Да и как ты это сделаешь?

– Ты можешь присоединиться к моей стае.

Ладно, это неожиданно.

– А тебе с этого что? – настороженно спросила Тарин.

– Целительница.

Ага, конечно.

– Здесь кроется что-то большее.

– Да, нечто большее. У меня к тебе предложение. Мне кажется, что мы можем друг другу помочь.

Трей покопался в кармане джинсов и достал маленький пакетик.

– Внутри таблетка, такая же, как тебе дали вчера, но немного сильней. Если после нашей беседы ты решишь отклонить моё предложение, я попрошу тебя принять её. Когда ты очнёшься, воспоминания снова будут смутными, и ты забудешь всё, что произошло за последние десять часов.