Нервное рычание заполнило внезапную тишину, и волчица Тарин начала метаться взад и вперёд, и рычать, как будто пытаясь помочь своему партнеру.

Трей сфокусировался на неугомонном Кирке.

– Попробуй. Только. Ещё раз. Оскорбить. Тарин. – Как и прошлой ночью, от одной только мысли о том, что кто-то оскорбит Тарин, его кровь закипала.

Не поднимая головы, Кирк встал со своего места и с гордым видом покинул кухню. Брок одарил Трея извиняющейся улыбкой и последовал за сыном.

– Ты права, – сказала Тарин Грейс, которая заняла освободившееся место Кирка, – он и правда засранец.

– Через несколько минут мы уходим на встречу с Посредником, – сказал ей Трей. – Тем временем я буду в офисе, в доме будет много людей на тот случай, если тебе что-то понадобится.

Да уж, все те, кто жаждет моей скорейшей мучительной смерти.

– Не могла представить тебя как человека, у которого есть свой офис.

– У меня есть инвестиции в нескольких компаниях, и я люблю приглядывать за ними. А ты пока можешь тут осмотреться.

– Осмотрюсь, но после небольшой пробежки.

Рвение в её голосе удивило его.

– Ты до сих пор испытываешь в этом потребность, даже, несмотря на то, что латентна?

– Моя волчица становится неугомонной и испытывает неудобство, если я этого не делаю. Она до сих пор жаждет ощущения свободы, того, что приходит от пробежек с другими волками. – Несмотря на то, что эти волки были её временной стаей, её волчицу это не волновало.

Трей не мог представить, как тяжело быть латентным. Он не знал, кто в таком случае сошёл бы с ума первым – он или его волк. То, что Тарин не только не сошла с ума, но была свободна от злобы и ненависти, демонстрировало, насколько сильной личностью она была.

Сев за стол и допивая остатки кофе, Трей наблюдал за тем, как Тарин жуёт кусочек бекона. Вроде ничего особенного в этом не было, но он не мог оторвать от неё глаз. В каждом её движении угадывалась естественная чувственность. Каждое действие было плавным и изящным. От вида того, как она есть и облизывает свои сексуальные губы, его член встал по стойке смирно и затвердел настолько, что им можно было забивать гвозди.

Данте ничего не смог с собой поделать и скользнул по Тарин взглядом… что было не по душе Трею, но он не мог винить в этом своего бету. Похоже, даже его страж восхищался её природному изяществу. Тарин действительно была самым чувственным созданием, которое Трей встречал в своей жизни. А то, что она была дерзкой, но без капли тщеславия, только увеличивало её привлекательность. Она не была похожа ни на одну из его знакомых женщин.

– Трей?!

Определённо ничего общего с той женщиной, которая направлялась на кухню. Однажды, четыре года назад он всего раз трахнул её, и с той самой ночи Сельма вела себя так, словно имела на него какие-то права. Вообще-то, Трей очень надеялся, что к этому моменту она переедет, но вселенная, очевидно, посчитала, что так будет гораздо забавнее.

– Бывшая? – Тарин удивилась тому, насколько эта мысль её раздражала.

– Для неё быть бывшей означает, что ещё не всё потеряно.

– Другими словами, она та, кого ты когда-то трахал?

– Мне нравится думать о ней больше как об ошибке.

– Трей, это правда? – потребовала Сельма, когда вошла в кухню с Хоуп. Как только она почувствовала в помещении незнакомый запах, её ноздри раздулись. Она резко повернула к Тарин голову. Трей наблюдал, как Тарин одарила Сельму тёплой улыбкой, в которой сквозило что-то зловещее, предостерегающее её быть осторожной.

Тарин вздёрнула подбородок и посмотрела на женщин. О, Лидия не шутила, говоря о том, что они живое воплощение барби с выбеленными перекисью волосами, загаром из солярия и слишком толстым слоем макияжа. Та, что была выше, опустила глаза, увидев Тарин, но "ошибка" Трея мгновенно разозлилась. Отлично.

Сельма снова переключила внимание на Трея.

– Ты с ней соединился? Ты на самом деле с ней соединился?

– А что тебя так удивляет? Я рассказал вам о своих планах на прошлом собрании стаи.

– Да, но я не думала, что ты действительно можешь такое сделать! Она же Уорнер. И я просто… Я думала, что мы с тобой образуем пару.

Внимание Трея привлекло несколько фырканий. Он наблюдал как Данте, его стражи, Грейс и Лидия – все обменялись взглядами, которые говорили, что Сельма, очевидно, спятила.

Сельма уперлась руками в бока.

– Ты собираешься меня представить?

Трей протянул руку, позвав Тарин к себе. С улыбкой на лице она пересекла разделяющее их пространство и позволила ему усадить её к себе на колени.

– Тарин, это Сельма. Сельма, это Тарин.

– О, теперь я для тебя просто Сельма?

Она всегда для него была просто Сельмой. Конечно же, Трей знал о её надеждах в один прекрасный день образовать с ним пару и стать альфа-самкой. Правда он не подозревал, что она думала, будто у неё есть шансы.