— Ах, ее.

Когда Цинк принялся изучать откопанный ею документ, она, скрестив руки на груди, спросила:

— Что-нибудь еще?

— Да. Мне нужно то же самое на детей Елены Хайд, урожденной Кийт.

Бабка опять хмыкнула:

— Ах, ее.

— Популярное семейство, — заметил Чандлер.

Десять минут спустя женщина вернулась и положила на конторку перед Цинком три свидетельства о рождении.

12 : 01

Дебора Лейн отпустила учеников, и колодец лекционной аудитории опустел. Собирая бумаги, она вдруг услышала шаги и подняла голову. По центральному проходу быстро спус-кался незнакомец. В нем чувствовалась непонятная угроза: мощно сложенный, шести с лишним футов ростом, он двигался мягко — камышовый кот, от которого жди беды. Седой — но это была не старческая седина, а сизая сталь. Серо-стальные глаза. Справа на подбородке шрам. Сид, обмерла Дебора.

— Кто вы? — отрывисто спросила она, косясь на дверь в двадцати футах от себя. Она очень боялась, что наконец встретила своего неведомого мучителя, много лет славшего ей непристойные письма.

Мужчина остановился и вскинул руки:

— Зачем же так нервничать? Меня зовут Цинк Чандлер. Я — инспектор Канадской королевской конной полиции.

— Тогда покажите жетон.

Он запустил руку в карман куртки и предъявил значок. Дебора перевела дух. Криво улыбаясь, она сказала:

— Не стоило вызывать вас из-за нескольких гнусных телефонных звонков. Хватило бы и ФБР.

— У вас проблемы такого рода?

— Уже нет. Я сама разобралась.

— Каким образом?

— Вам в самом деле хочется знать?

— Люблю истории о сыщиках-любителях.

Улыбка Деборы потеплела. Это еще не была настоящая улыбка, но к тому шло. Чандлер уселся на стол в первом ряду, чтобы Дебора чувствовала себя свободнее.

— Мне несколько раз звонили, — начала она, — но ничего не говорили, только пыхтели в трубку. После второго звонка я заявила в полицию. Много лет я получаю омерзительные, непристойные письма от какого-то субъекта по имени Сид, которого — я уверена! — я в глаза не видела. Я испугалась, что он все-таки меня нашел. Вас я тоже приняла за Сида.

— И что полиция?

— Ничего, — пожала плечами Дебора. — Сказали, этот тип звонит и другим нашим преподавательницам. Пообещали, если звонки не прекратятся, установить оборудование для отслеживания.

— А есть перечень телефонов сотрудников?

— Да. Мне это тоже приходило в голову.

— Он больше не звонил?

— Звонил. И я страшно разозлилась. Какой-то кретин лезет в мою жизнь и играет на моем давнишнем страхе!

— И опять только дышал?

— Да. Пыхтел и сопел. Я его так и прозвала — «Пыхтун». Я хотела бросить трубку, а потом меня зло взяло, и я на него наорала.

Дебора вдруг отвела взгляд и понизила голос. В первое мгновение Цинк подумал, что молодой женщине неловко рассказывать незнакомцу историю с эротической подоплекой. Однако чем дольше он смотрел на нее, тем яснее понимал: причина здесь иная, более глубокая. И вдруг его точно ударило — Дебора Лейн изо всех сил старалась выглядеть как можно проще, скромнее и непривлекательнее. Светлые волосы были зачесаны назад и собраны в пучок. Темно-голубые глаза терялись на бледном лице без намека на макияж. Мешковатая одежда надежно скрывала фигуру. «А зря», — подумал Чандлер, смутно сознавая, что Дебора напоминает ему какую-то актрису.

— Не держите меня в неведении, — улыбнулся он. — Доскажите.

Дебора покраснела — редкость по нынешним временам.

— Я крикнула: «Какая же ты тряпка! Настоящий мужик не побоялся бы заговорить!»

— И он повесил трубку?

— Нет. Он долго молчал, а потом прошептал: «Детка, в одной руке у меня трубка. Угадай, что в другой?»

— И что вы ответили? — спросил Цинк, улыбаясь все шире.

— Если это умещается в одной руке, меня это не интересует.

Чандлер расхохотался.

— Потом я повесила трубку, и он пока не звонил.

На мгновение воцарилось молчание. Вдруг Дебора тоже улыбнулась.

— Если вы пришли не по поводу телефонных звонков, тогда о чем вы хотели поговорить?

— О вашей сводной сестре, Рике Хайд.

Англия, Лондон

18: 03

Хорошим полицейским можно стать.

Великим полицейским нужно родиться.

У всякой тайны, как у тайфуна, есть свой центр. Ибо тайна подобна колесу, которое и формой, и способностью к движению обязано ступице. Проблема в том, что, когда колесо катится — к вам ли, от вас, — видны лишь обод или колея. Ступицу разглядеть невозможно.