Вдобавок на карте сохранился и «блуждающий маршрут», соединяющий иные точки, хотя невозможно было определить, какую считать начальной, а какую конечной. Ренд взяла фотографии обоих маршрутов и прикрепила на доску. Потом взглянула на часы.

— Ну и что дальше? — спросил Макаллестер, отхлебывая из бутылки минеральную воду.

Несколько минут старший суперинтендент (после бессонной ночи у нее дрожала каждая жилочка) молча расхаживала от стола к окну и обратно, перебирая в уме варианты, взвешивая, сравнивая. Наконец она взяла отчет ФБР, переданный в Лондон Кэрол Тейт:

— А вот что.

Англия. На подлете к Лондону

17: 50

Почти все время перелета через Атлантику Чандлер посвятил газетам и журналам. Перед посадкой он скупил в аэропорту Кеннеди все британские издания, какие удалось найти. Заголовки в бульварной прессе кричали о трагедии в уничтоженной током СПИД-клинике и о фиаско, которое за день до того полиция потерпела в Мэйфэре, но Цинк пролистнул эти страницы и сосредоточился на развлекательных разделах и музыкальной периодике — «Мелоди мейкер», «NME», «Фейс» и тому подобном.

Сейчас «Конкорд» заходил на посадку в Хитроу. Чандлер вырвал страницу из лондонской газеты.

Девушка-с-обложки со своей коробкой вернулась из туалета. При виде ее Дебора поморщилась — безупречный макияж, безупречная прическа, безупречно подобранная одежда и аксессуары. Рядом с этим воплощением совершенства она чувствовала себя нескладной, безнадежно отставшей от моды и годной разве что на роль бабушки Цинка.

— Вот, держите, — манекенщица сунула Чандлеру записку. — В Лондоне человеку без тихой гавани может быть очень одиноко. Звякните мне завтра.

Дебора не сомневалась, что Цинк в эту минуту грезит о том, как его корабль на всех парусах входит в теплую уютную бухточку красотки. Однако в действительности Чандлер, единственный раз взглянув на длинные, острые, безукоризненной формы коготки соседки, подумал: «Дудки, дамочка». Накануне вечером, перед ужином у Деборы, Кэрол Тейт опять располосовала ему всю спину.

— Что вы нашли? — спросила Дебора, косясь на вырванную страницу.

— Вот, — Цинк протянул ей лист.

Сегодня в 22: 00

Вкус американской готики у врат Ада! В программе «Мертвые или живые» возвращение «ВУРДАЛАКА»!

Англия, Лондон

18: 01

Космические ветры, что дуют меж звезд, гуляли по туннелям, пробуравленным в веществе его мозга. Могильные черви безжалостно высасывали то, что от него осталось.

Обнаженное тело Вурдалака покрывала кровь, запекшаяся и свежая.

На мраморном столе лежала стриптизерка из Сохо — мертвая, с раздвинутыми ногами.

— Ктулху фхтагн, — прошептал он, лаская ее ледяное тело. — Сегодня, Леграсс, звезды взойдут на назначенные места, и сюда вместо нее ляжет Ренд.

Под взглядами множества пустых мертвых глаз он взобрался на жертвенник.

18: 31

Когда вновь начались неприятности, Джек Ом подсчитывал шансы на успех.

Он сидел за консолью в комнате со стальными стенами, которой был его рассудок, набирал на клавиатуре команды и анализировал цифры, возникающие на экране. Методика, которой он пользовался, стоила ему нескольких месяцев каторжных трудов. Скрупулезно изучив кровавые сцены из видеофильмов, он представил методы убийства в виде рядов двоичных чисел; в основу лег хронометраж последовательности движений. Полученная в итоге сложная математическая формула позволяла вычислить, каковы шансы безнаказанно совершить то или иное преступление. Сейчас компьютер сообщил: то, что Ом задумал сделать ближе к ночи, в высшей степени рискованно. Вероятность уйти незамеченным составляла пятьдесят процентов. Пятьдесят процентов составлял риск провести остаток дней за решеткой.

«Это очень много», — подумал Ом.

Тут-то и начались неприятности. Замигала лампочка, предупреждая: за дверью кто-то есть. Джек нажатием клавиша включил камеры системы безопасности, расположенные снаружи, в холле. На экране тотчас появилась Элейн Тиз.

— Впусти меня, — приказала она.

Ом нажал на кнопку. Стальная перегородка поехала в сторону. За стеной справа от Джека послышались шипение, треск, и дверь заклинило на полпути. У Ома екнуло сердце.

— Я сказала, впусти меня, — озлилась Элейн. В проеме чернела половинка ее силуэта, словно разрубленного топором.

Ом включил резервную систему, и стальная перегородка отъехала в сторону. Однако треск за стеной не прекращался.

— Что за фокусы, Джек?

— Элейн, возникли проблемы. Сегодня мне нельзя выходить.

— Какие проблемы? Ты струсил?

— Элейн, что-то с электропроводкой. Я не могу найти неисправность. Придется вскрывать стену.

— Некогда. Тебе пора. Отправляйся сейчас же.

— Черт побери, я не могу! Неужели непонятно?!

— Джек, цветы уже в пути. Другой такой возможности у нас не будет. Теперь или никогда. Надо, Джек.