– Я надеюсь, меня не съест дракон? – я засмеялся.

– Нет. – Надя посмотрела на меня очень грустно. И, сжав мою ладонь, добавила. – Я боюсь, чтобы дракон не убил меня.

– Может, ты сама – дракон? – Я пытался перевести все в шутку. – И надо тебя укротить?

– Дракона нельзя укротить. – Надя была совершенно серьезна. – Дракон может быть или врагом или другом.

– Ладно, давай опять кашу поставим!

– Давай, а то во второй раз подгорает, а запасы кончаются. – Надя, словно вырвалась из оцепенения.

Я снял с плиты сковородку, стреляющую раскаленной гречкой, и стал осторожно, чайной ложкой вылавливать оттуда подгоревшие зерна. Трудная работа, Надя, уже хорошо изучившая, где-то лежит на кухне, с грохотом извлекла из шкафчика кастрюльку. Я, как смог, перебрал гречку и высыпал её в кастрюлю.

– Так, осторожно, я сейчас туда кипятка налью, – я предупредил Надю, – брызги полетят.

Чайник же давно возмущался струей пара. Я взял его осторожно, через тряпку, за горячую ручку, стал наклонять над кастрюлей. Надя внимательно следила за моими манипуляциями. Воды оставалось в чайнике меньше половины и пришлось наклонять больше и больше. В какой-то момент крышка чайника со звоном соскочила, и пар от крутого кипятка схватил меня за руку. От боли я выронил чайник.

Чайник должен был, падая, окатить меня кипятком, но ничего этого не произошло. Он повис в воздухе, там, где я его отпустил, и вода аккуратно перелилась в кастрюлю. И только потом, словно выполнив свою функцию, пустой чайник загрохотал по плите и по полу.

– Андрей, ты не обжёгся? – из ступора меня вывел Надин вопрос. – Я так испугалась.

– Как ты это сделала?!

– Я боялась, что ты обожжешься, – просто ответила Надя.

– Вот, а ты спрашивала, зачем двигать предметы взглядом. – Это все, что я мог ей сказать.

– Если бы я могла это делать, когда хочу!

– Важно сделать это тогда, когда надо.

– Андрей, а скажи мне, может я все-таки не все до конца поняла. – Надя опять переключила тему разговора, – в вашей игре, Пыльцын этот, он что, главный был?

– Ну… да вроде, – протянул я, уже поняв к чему клонит Надя.

– Так почему же ваш мир, мир в котором вы искали чистоту и благородство управлялся подонком?

– Ну, почему подон… – стал сопротивляться я и осекся. Она ведь права.

– Надя – не задавай мне вопросов, на которые я не могу ответить, – после секундной паузы продолжил я. – Это был другой мир. И я был другой. Я надеюсь, что настоящий мир, ну…

– В настоящем мире, нашем, не будет подонков, – помогла мне Надя.

А каша получилась вкусная. Жалко, что последняя. Запасы подходили к концу.

Итак, сегодня у меня новая работа. Как сказала луноликая в трудовых резервах – нужно к девяти утра прийти в библиотеку, там все разъяснят. Библиотека была в другом районе, и я решил, что надо как-то решать вопрос с транспортом. Для этого пришлось вытащить из подвала старый велосипед. Странно, что город ещё не заполнен велосипедистами, ведь так удобно. Подкачав колеса и повозившись со съехавшим сидением, я в полчаса добрался до библиотеки. Там, у входа в монументальное здание, нелепо торчащее над площадью, стояла кучка понедельщиков. В отличие от крысобоев это были в основном люди интеллигентного вида, без признаков алкогольной предыстории. Конечно, работа в библиотеке требовала подготовки. Оказалось, что начальника нам не назначили. На двери библиотеки была приклеена бумажка с инструкцией. Нам предстояло извлечь из библиотеки все книги старше ста лет и погрузить в транспорт, который будет подан вечером. Рядом блестел приклеенный скотчем ключ. Лаконично.

– Эй, великий командор, – окликнули вдруг меня, когда я уже входил в здание. – Ты че, своих не узнаешь?

Сотников! Санька! Донгур! Вот это встреча! Легок на помине! Судя по всему, он остался все таким же весельчаком. Никогда бы не подумал что, от радости я буду обнимать его! Что, впрочем, вызвало настороженные, неодобрительные взгляды у окружающих. Ну и черт с ними! Это же мой старый друг!

Среди собравшихся нашелся один, который работал раньше в этой библиотеке аналитиком. Так он представился и сказал, что нужно открыть хранилище и, что, мол, работа проще простой. Там книжная рухлядь (этот аналитик называл ее гордо – манускрипты) хранилась на уровнях выше десятого.

Самое сложное было – это найти ключи. Бывший библиотекарь взял с собой двоих человек и через час хождений по громадному зданию вернулся со связкой. Все ключи хранились в комнате охраны. Охраны давно никакой не было, и дверь в их помещение была заперта. Как сказал аналитик, он знал, где хранится самый главный ключ – лом в дворницкой.

– Этим инструментом лед кололи зимой, когда ступеньки и площадка перед входом становились уж совсем скользкими, – с некоторой назидательностью пояснил бывший библиотекарь.

А у меня вдруг появилось странное чувство. Совсем недавно я уже искал ключи, чтобы открыть двери. Тогда, когда полицаев сожгли. И мне стало неприятно. Так, наверное, себя чувствует олимпийский чемпион, если его вдруг заставить лечебной физкультурой. Вроде и дело полезное, только самому себе стыдно признаться, что ты занимаешься ерундой. Как будто ты стал инвалидом.

Потом всей толпой мы пошли в хранилище. Решили сначала сносить книги с нижнего уровня. Не знаю, почему так, видимо, чтобы меньше ходить. Запихивали за пазуху, сгребали кучкой несколько книг на руки как дрова, и, поддерживая выпяченным животом, сносили в холл. Там складывали штабелем. Тоже на манер дров. Поднимаясь второй раз в хранилище я у самой его двери подобрал ту самую связку ключей, которую добывал аналитик. Вот человек, потерял, как какой-то пятак.