– Милорды, – начал тот. – Я с интересом выслушал выступления ваших светлостей по ходу этих долгих и захватывающих дебатов. Все ораторы красноречиво и пылко изложили свои доводы, и я столкнулся с известной дилеммой. Я хочу поделиться с вами моими затруднениями.

В обычных обстоятельствах я, будучи поставлен перед равным числом голосов, без колебаний поддержал бы лордов-судей в их изначальном решении, когда они четырьмя голосами против трех проголосовали за то, чтобы титул Баррингтонов унаследовал Гарри Клифтон. В самом деле, поступить иначе было бы безответственно. Однако ваши светлости могут не знать, что сразу после начала голосования лорд Харви, автор предложения, почувствовал себя плохо и проголосовать не смог. Никто из нас не сомневается в выборе лорда Харви, который одержал бы победу даже с преимуществом в один голос, и титул перешел бы к его внуку Джайлзу Баррингтону.

Милорды, я уверен в согласии палаты с тем, что в данных обстоятельствах моему окончательному решению потребуется поистине соломонова мудрость.

«Слушайте, слушайте!» – прошелестело с обеих сторон.

– Однако я должен признать, – продолжил лорд-канцлер, – что сам еще не решил, какого сына я разрежу пополам, а какому верну право первородства.

Легкий смешок разрядил напряжение, царившее в зале.

– Исходя из этого, милорды, – продолжил лорд-канцлер, как только вновь завладел общим вниманием, – я объявлю свое решение по делу «Баррингтон против Клифтона» сегодня в десять часов утра. – Он опустился на свое место, не добавив больше ни слова.

Старший церемониймейстер трижды ударил жезлом в пол, но среди шума его едва ли услышали.

– Палата будет созвана снова в десять утра, – прокричал он, – когда лорд-канцлер огласит свое решение по делу «Баррингтон против Клифтона». Палата, встать!

Лорд-канцлер поднялся, поклонился собравшимся, и их светлости склонились в ответ.

Старший церемониймейстер вновь трижды ударил жезлом.

– Объявляется перерыв!