Шрифт:
Многіе, однако, на блян крестились и тихо охали, поглядывая на камыши.
Вошла бляна въ плесъ, выбравъ самый широкій рукавъ, и миновала уже камыши, гд попрятались, пригибаясь въ лодкахъ, молодцы Устинова отряда. Нкоторые изъ нихъ, завидя на блян сквозь чащу народъ, ружья и пушку — обомлли, ошалли отъ неожиданности.
— Ахти! подумалъ и сибирный Малина. Вотъ притча!
Многое онъ видалъ на своемъ вку, много видлъ и всякихъ блянъ, и расшивъ на Волг, а такого «сборища оруженнаго» никогда не видалъ. Но не струсилъ, а только пуще остервенился каторжникъ; будто обидно ему стало, что выискался эдакій выжига-купецъ, который чуть не съ командой царской по Волг поплылъ.
Устя тоже видлъ сквозь камышъ бляну и тоже подивился ея грозному виду. Атаманъ ухмыльнулся странно, не то злобно, не то грустно; чудной, но красивый ротъ его такъ и застылъ будто въ улыбк этой; грудь поднялась раза два высоко, будто глубоко вздохнулъ атаманъ, жаля о чемъ-то. О себ, что ли? Глаза его отуманились, а не блеснули удалью. Умирать, что ли, быть убитому — собрался Устя?
Никто изъ молодцевъ не замтилъ, однако, его печали и смуты на душ. Кто съ любопытствомъ косился сквозь чащу камышей на мимоидущую бляну, а кто просто притаился и уткнулся, да ждалъ команды, глядя себ подъ носъ, а кто уныло раздумывалъ о томъ, сноситъ ли сейчасъ свою удалую башку, или покончитъ озорно свою вольную, но горемычную жизнь, нарвавшись на топоръ или пулю.
Тишина была мертвая. Но, вдругъ, раздался и пронесся надъ сонной ркой изъ края въ край, какъ будто хлестнулъ по вод громкій удалый крикъ.
— Вали, ребята! На сломъ!
Это былъ голосъ молодца Орлика. Услыхать эту лихую команду — подумаешь, у эсаула цлое войско казацкое состоитъ подъ начальствомъ.
У многихъ, небось, на блян отъ одного этого зычнаго возгласа душа въ пятки ушла… У многихъ же устинцевъ отъ крика ихъ храбраго эсаула душа изъ пятокъ на свое мсто вернулась…
И загудли сразу десятки голосовъ, раздалось сразу нсколько выстрловъ… и съ бляны и съ лодокъ…
— На весла! скомандовалъ тихо Устя своимъ.
Малина вылетлъ первый изъ камышей, за нимъ остальные…
И отрядъ Усти молчаливо и тихо понесся въ догонку, чтобы ударить съ тыла!
XVIII
Передъ самой бляной вдругъ сразу появилось нсколько лодокъ и впереди всхъ эсаулова. Ахнули многіе изъ его ребятъ, увидя кучку народа на мосту бляны, да еще жерло огромной пушки, направленной прямо на нихъ.
— Охъ, Господи!.. раздались тамъ и сямъ вздохи… И тотчасъ же одинъ оробвшій калмыкъ выпрыгнулъ изъ задней лодки и, шлепнувшись въ воду, поплылъ, спасаясь отъ битвы, на островокъ.
Орликъ мгновенно и мтко выпалилъ по немъ… Калмыкъ не пикнулъ и съ окровавленной головой забулдыхался и исчезъ въ волнахъ…
— Видли! крикнулъ эсаулъ ребятамъ… Вали на сломъ! а за бгунами я глядть учну…
На блян народъ, дико взвизгивая, съ гиками и ревомъ столпился къ носу… Раздалось еще нсколько выстрловъ, но вс мимо…
— Валяй изъ пушки! Изъ пушки хлестни! оралъ на судн одинъ голосъ, но не молоцовато, а будто съ перепугу… Это былъ самъ купецъ.
Около пушки появился солдатъ.
Четверо молодцовъ Орлика выпалили по народу, и на мосту раздался крикъ и вой… Чуденъ показался молодцамъ этотъ вой. — Ни дать, ни взять бабы заголосили.
— Ну-т-ка еще! командовалъ Орликъ уже въ саженяхъ четырехъ отъ наплывшей на нихъ бляны, нутка, по моему…
Орликъ выпалилъ по солдату, который хлопоталъ около пушки.
Солдатъ схватился за грудь и прислъ…
— Зацпило пушкаря! крикнулъ Орликъ весело.
Опять нсколько выстрловъ прогремло съ бляны и съ лодокъ.
Ванька Лысый вскрикнулъ и, какъ шалый, шарахнувшись въ лодк, опрокинулъ ее… Тотчасъ же три человка бултыхнулись въ воду и цплялись за другіе лодки.
Лысый, очевидно раненый, взмолился о помощи, барахтался, захлебываясь, но кой-какъ уплывалъ однако отъ бляны.
Молодцы-разбойники оробли, тотчасъ сказалось смятеніе. Орликъ не замтилъ опрокинувшихся и общаго перепуга. Въ это мгновенье онъ зорко и удивленно глядлъ на большую пушку, такъ какъ, посл залпа изъ ружей, у ней отхватило кусокъ жерла, и онъ, упавъ въ рку, плавалъ на зод…
— Ребята! Пушка деревянная! крикнулъ вн себя Орликъ. — Вали! Небось! Скоморохи! На сломъ! На сломъ!
Лодки Орлика были уже близко къ самой блян и приходилось сейчасъ цпляться за судно и лзть на мостъ; но весь народъ навалилъ на передокъ судна, а его было вдвое боле, чмъ у Орлика.
Въ это же мгновеніе залпъ изъ ружей раздался сзади за бляной. Крики ужаса и перепуга отчаянно огласили бляну. Оборонявшіеся, очевидно отъ страха, вс глаза просмотрли на однихъ ребятъ Орлика; никто не слыхалъ и не замтилъ какъ сзади нагналъ бляну другой отрядъ лодокъ, гд были самые лихіе молодцы и хорошіе стрлки… Народъ заметался на блян, будто не зная, что оборонять: корму или носъ съ расщепленной пушкой.