Онъ давно уже ушелъ за мольбертъ. Большая картина совершенно скрывала его, и она не могла видть, какъ смертельно поблднло его мужественное лицо.

Спокойно помстившаяся въ кресл баронесса продолжала говорить, съ улыбкой внутренняго удовлетворенія описывая «забавную» сцену, только что происходившую въ салон, потомъ вдругъ вскочила и сказала съ испугомъ: я здсь теряю время за болтовней, а моя горничная сидитъ и читаетъ, не подозрвая, сколько дла обрушится на нее! Въ самомъ дл, Арнольдъ, не можешь ли ты хоть на одинъ день отложить отъздъ?

— Я уже сказалъ теб, что мой отъздъ не долженъ ни въ какомъ случа нарушать твоихъ привычекъ! — вскричалъ онъ нетерпливо. — Сколько еще разъ мн повторять теб, что я ду одинъ…

— Глупости! Я пойду сейчасъ извстить объ этомъ Адельгейду.

Онъ быстро вышелъ из-за мольберта, и она почувствовала, что иметъ дло съ сильно раздраженнымъ, неумолимымъ противникомъ.

— А я, — прервалъ онъ ее сурово, — письменно извщу фрейлейнъ фонъ Ридтъ, что я ни подъ какимъ видомъ не позволю теб сопровождать меня, что я навсегда безпрекословно предоставляю тебя или, выражаясь съ ея монастырскимъ паsосомъ, «твою душу» ея покровительству и руководству.

Она выпрямилась, какъ будто никогда въ жизни не страдала слабостью мускуловъ и нервъ, и близко подошла къ нему. Испугъ согналъ съ ея лица послднюю каплю крови, но не согнулъ ее.

— Ты этого не сдлаешь, милый Арнольдъ! — сказала она насмшливо и спокойно. — У меня есть друзья, которые уже давно простираютъ ко мн объятія. Разъ я попаду къ нимъ, тогда ты меня — Боже мой, я говорю не о себ, а главнымъ образомъ о томъ, что связано съ именемъ Штейнбрюкъ, напрасно сталъ бы требовать обратно! Какъ видишь, этотъ шагъ стоилъ бы теб нсколько дорого.

— Я знаю этихъ добрыхъ друзей, — возразилъ онъ презрительно пожавъ плечами на ея послднее замчаніе. — Ихъ уврили, что мой добрый старый отецъ употребилъ въ дло всевозможныя дьявольскія хитрости и искусныя обольщенія, чтобы отклонить тебя отъ твоего священнаго призванія и доставить своему сыну это «все», что связано съ именемъ Штейнбрюкъ. Они и до сихъ поръ убждены, что твое сердце, склонное къ аскетизму и благочестію, не принимало въ этомъ никакого участія, и что ты, внутренно не расположенная къ супружеской жизни, давно бы вернулась въ ряды отрекшихся отъ міра людей, еслибы не произнесенное тобой въ ослпленіи «да», которое и удерживаетъ тебя подл человка, всми силами старающагося удержать тебя… Я давно все знаю, Клементина, и давно уже прозрлъ интриги женской души, которая ни за что не хотла бы лишиться святости и не можетъ отказаться отъ свтской жизни.

Она безмолвно опустилась на стулъ и до крови закусила губы.

— Правда, мой отецъ очень желалъ нашего союза, — продолжалъ онъ, заложивъ руки за спину и большими шагами ходя взадъ и впередъ по мастерской. — Твоя кротость и безпрекословная преданность, выражавшіяся въ прекрасно составленныхъ письмахъ, и представили тебя въ его глазахъ настоящей мадонной. Онъ тогда былъ близокъ къ смерти и думалъ, что такимъ образомъ устраиваетъ своему сыну спокойную пріятную жизнь. А сынъ въ т тяжелыя минуты не думалъ вовсе о своей будущности, онъ только со страхомъ смотрлъ въ помутившіеся глаза больного и утшался, видя въ нихъ лучъ радости — ты знаешь это; я говорилъ тогда съ тобой откровенно безо всякой утайки…

— Такъ это должно означать — неизвстно, почему — что ты меня никогда не любилъ?

— А разв я когда нибудь говорилъ теб лицемрно о любви? — вскричалъ онъ съ гнвомъ. — Конечно, вначал я добросовстно старался сдлать нашу совмстную жизнь насколько возможно гармоничне.

— Я также! — Она встала съ намреніемъ пустить въ ходъ послднее средство. — Я никогда не забуду, какъ я прізжала передъ свадьбой на нсколько часовъ въ домъ Шиллинга, чтобы осмотрться. Зачмъ я буду отрицать, что я была испугана, испугана главнымъ образомъ за тебя, что теб придется привести молодую жену въ прокопченный табачнымъ дымомъ домъ стараго солдата… Все, что можно было тогда сдлать, чтобы избавить тебя отъ этого стыда было сдлано мной охотно и съ полнымъ самоотверженіемъ, домъ Шиллинга черезъ нсколько недль сталъ приличнымъ пріютомъ для насъ. Ты къ сожалнію очень скоро забылъ это…

— Никогда! ты объ этомъ позаботилась. — Онъ насмшливо разсмялся. — Иначе какъ же бы я могъ безпрестанно вздыхать: «помилуй Господи бднаго человка отъ богатой жены».

Она провела нсколько разъ носовымъ платкомъ по лбу, точно у нея отъ страха выступилъ холодный потъ; но упрямство и безпримрная самоувренность, что она поставитъ на своемъ, если захочетъ, одержали верхъ и теперь.

— Такъ вдь можно стряхнуть съ себя ненавистное иго, — сказала она дерзко и вызывающе.

— При всякомъ другомъ брак, совершенномъ по католическому обряду трудно; намъ же это будетъ легко сдлать, — я знаю! Черная дама тамъ въ бель-этаж, твоя дорогая самоотверженная подруга, уже давно иметъ въ карман разршеніе изъ Рима.

— Ты зналъ это и не пошевелилъ пальцемъ, чтобы ускорить желанное освобожденіе? — торжествовала она.

— Потому что я не хотлъ участвовать въ этихъ монастырскихъ интригахъ; но прежде всего я долженъ былъ въ постоянной борьб съ собственным желаніями — я нисколько этого не скрываю — сохранить свою совсть чистой отъ внутренняго укора, что я содйствовалъ твоему заключенію въ монастырь.

— Арнольдъ!

Онъ отступилъ на нсколько шаговъ, какъ бы испуганный ея измнившимся голосомъ.