— И за это ты его такъ обидла? — прервалъ онъ ее, вн себя отъ бшенства и огорченія.

— Обидла? — повторила она съ холодной ироніей. — Я отсчитала ему заслуженные имъ двадцать пять ударовъ и нахожу, что это вполн справедливо, — прибавила она со свойственной ей энергіей.

Это невозмутимое спокойствіе заставило совтника придти въ себя; онъ почувствовалъ, что благодаря этой вспышк онъ потерялъ такъ долго удерживаемое имъ превосходство надъ ней. Онъ сдержался и сказалъ раздраженно: «такъ строго наказывать моего ребенка я не позволяю даже себ самому!»

— Къ его вреду! Изъ мальчика никогда ничего путнаго не выйдетъ!..

Никогда еще во всю свою жизнь не подвергала она своего брата такой неумолимой критик, - она очевидно не владла собой.

— Это твое мнніе, Тереза? — спросилъ онъ язвительно. Его загорлое лицо покраснло отъ гнвнаго удивленія, но онъ не вспылилъ, и только на губахъ его играла злая насмшливая улыбка.

— Было бы ужасно, еслибы и мой сынъ бжалъ съ танцовщицей ночью въ непогоду.

Маіорша молчала. Она стиснула зубы и быстрымъ движеніемъ вырвала свою руку у Іозе.

Совтникъ видлъ это и, насмшливо улыбаясь, проводилъ загорлой рукой по своей рдкой бород.

— Я уже давно вижу, что мой Витъ теб не по вкусу, — продолжалъ онъ. — Онъ уменъ не по лтамъ, у него очень твердая воля, и онъ, какъ истый Вольфрамъ, не привыченъ къ лести и нжностямъ… Такая дрянь, какъ этотъ, — онъ указалъ на Іозе, — теб больше нравится, не правда ли?… Гмъ, женское воображеніе всегда занято. Чортъ знаетъ, что ты въ немъ видишь…

— To, что онъ есть — ребенка чужихъ людей, — отвчала она съ тмъ же неподвижнымъ взглядомъ; но она тяжело дышала и въ ея звучномъ голос слышалось раздраженіе хищнаго звря.

— Само coбoй разумется, что онъ ребенокъ чужихъ людей, вдь у насъ Вольфрамовъ нигд нтъ ни капли родственной крови, — какъ бы вскользь замтилъ онъ. — Я говорю только, такъ какъ теб мой Витъ не нравится, что у тебя своего рода идеалъ, къ которому подходитъ этотъ блокурый мальчишка. Какъ онъ попалъ въ мой домъ и сюда, не черезъ тебя разв? He свалился же онъ съ неба?

— Витъ привелъ его сюда…

— Витъ, всегда и везд Витъ! Бжняжка во всемъ виновенъ, его бьютъ за это, а мальчишка конечно невинный агнецъ. Какъ ты попалъ въ домъ? — Гнвно, не владя боле собой, крикнулъ онъ мальчику, который въ страх отступилъ и молчалъ.

— Будешь ли ты отвчать, мальчишка? — прошиплъ онъ съ возрастающимъ гнвомъ и протянулъ руку къ мальчику, изъ за котораго былъ наказанъ его сынъ. При этомъ угрожающемъ движеніи маіорша вздрогнула, какъ будто сама получила ударъ, и протянула руку между братомъ и Іозе; глаза ея сверкали, а изъ подъ верхней судорожно передернувшейся губы показались прекрасные блые зубы. Эта женщина съ сильными и эластичными движеніями походила въ эту минуту на тигрицу, защищающую своего дтеныша, но это продолжалось лишь одну секунду. Совтникъ невольно отступилъ на шагъ, а она сказала повидимому спокойно, хотя немного глухимъ голосомъ.

— Ты не дотронешься до чужого ребенка, который и безъ того испуганъ продлкой твоего Вита. — Она нагнулась къ Іозе, чтобы повторить предложенный ему совтникомъ вопросъ, но эта странная женщина очевидно не знала, какимъ языкомъ ей говорить съ ребенкомъ, который смотрлъ на нее прелестными голубыми глазками, и ея блдныя губы сжались еще крпче.

Но мальчикъ отвтилъ, не дожидаясь вопроса, — онъ чувствовалъ себя подъ защитой этой женщины.

— Я попалъ черезъ изгородь съ большимъ мальчикомъ, — сказалъ онъ своимъ кроткимъ ласковымъ голосомъ. — Онъ всегда тамъ проползаетъ и бросаетъ камнями въ утокъ, которыя плаваютъ у насъ на пруду. Онъ хотлъ мн показать своихъ кроликовъ…

— Такъ, — сказалъ совтникъ; онъ растерянно гладилъ и теребилъ свою бороду, — поразительное хотя и быстро исчезнувшее выраженіе лица сестры заставило его повидимому призадуматься. — Черезъ изгородь, значитъ, которая отдляетъ насъ отъ усадьбы Шиллинга… Прекрасное открытіе! Мой Витъ на земл Шиллинговъ. Я велю сейчасъ же всю изгородь покрыть колючками. Гмъ, теперь я узнаю, этотъ мальчикъ оттуда, я иногда вижу тамъ голубую куртку. Онъ принадлежитъ къ американской семь, которая величаетъ себя «фонъ Вальмазеда», какъ я слышалъ — хорошіе должно быть люди! Мужъ шатается гд-то на водахъ, а семью прислалъ безъ гроша денегъ въ домъ Шиллинга, гд она отлично живетъ и веселится на чужой счетъ къ величайшему неудовольствію прислуги.

Вс эти сообщенія, сдлавшія бы честь любой сплетниц произносились глухимъ грубымъ мужскимъ голосомъ!..

— Шиллинги всегда были глупцами и расточителями, — продолжалъ онъ громче, переводя духъ. — Актеры и искатели приключеній всегда находятъ тамъ пріютъ. Но гордой баронесс это не нравится, — она бжала отъ милой испанской семьи.

Онъ остановился, сестра стояла передъ нимъ, какъ статуя. Она неподвижно смотрла на закрытое окно, черезъ которое тщетно старались выбраться дв большія мухи и заблудившаяся оса, и только, когда совтникъ замолчалъ, она устремила такой же неподвижный взглядъ на его лицо.