— А мн сегодня такъ нужны деньги, такъ нужны… Я такъ разсчитывалъ… — началъ онъ. — Вы знаете деньги такой товаръ, что иногда одинъ день важне, чмъ мсяцъ.

— Ну, полноте… У васъ всегда деньги найдутся… Вы найдете… Такъ вотъ… Я вамъ дамъ сто рублей, а остальные пятьсотъ рублей я попрошу еще отсрочить на три мсяца. У меня и вексельная бумага есть. Я приготовилъ бумагу.

— Что бумага! Бумага иногда только горе! — вздохнулъ Линдэйзенъ, вертя въ рукахъ вексель.

— Пожалуйста, милйшій господинъ Линдэйзенъ. Проценты, разумется, можете приписать.

Линдэйзенъ сдлалъ гримасу.

— Это ужъ само собой. Какъ-же можетъ капиталъ не работать! Капиталъ долженъ работать, — сказалъ онъ. — Но проценты-то ужъ очень малы, ваше превосходительство. Я не могу за т проценты, въ которыхъ мы раньше условились.

— Какъ? Полтора процента въ мсяцъ вамъ мало! — воскликнулъ Изнанцевъ.

— Конечно-же немного, — спокойно отвчалъ Линдэйзенъ. — Ну, что такое полтора процента въ наше время, тмъ боле, что и вексель всего въ пятьсотъ рублей будетъ, да и на три мсяца!

— О срок я не говорю. Хотите, такъ на шесть мсяцевъ. Для меня это будетъ даже удобне.

— Нтъ, ужъ это зачмъ-же. Переписать вексель я согласенъ, но полтора процента въ мсяцъ мало. Тмъ боле, что эта ужъ переписка, первый вашъ вексель вы не хотите оправдать, а это ужъ колеблетъ вашъ кредитъ.

— Позвольте… Но вдь у меня казенная служба. Я получаю хорошее жалованье… У меня есть имніе въ Смоленской губерніи, стало быть, вексель нашъ вполн обезпеченъ.

— Что служба! Это выйдетъ скандалъ. Я этого терпть не могу. Нтъ, ваше превосходительство, полтора процента я теперь при переписк не могу взять. Деньги дороже стоятъ, — твердо произнесъ Линдэйзенъ.

— Такъ сколько-же вы хотите? — спросилъ Изпанцевъ.

— Да по крайней мр хоть ужъ три процента въ мсяцъ.

Изнанцевъ задумался и потомъ ршительно махнулъ рукой.

— Извольте. Я не сквалыжникъ и не капризенъ, — сказалъ онъ. — Три, такъ три процента. Давайте переписывать вексель. Вотъ бумага.

Онъ ползъ въ ящикъ письменнаго стола и вынулъ вексельную бумагу.

— Сто рублей въ уплату, разумется, сейчасъ отдадите, — напомнилъ ему Линдэйзенъ.

— Да, да… Вотъ вамъ…

Изнанцевъ досталъ бумажникъ, раскрылъ его, сталъ считать въ немъ деньги и къ ужасу своему увидалъ, что у него нтъ тамъ ста рублей. Въ бумажник было съ небольшимъ девяносто. Онъ весь вспыхнулъ. «Что тутъ длать? — мелькнуло у него въ голов. — Скандалъ, совсмъ скандалъ. Общалъ сто рублей, а ста рублей нтъ. Да и во всемъ дом больше нтъ. У жены ни копйки. До тла проигралась за границей… Еле дохала. На служб рублей пятьдесятъ занять можно, но вдь этому жиду сейчасъ отдать надо. И дернула нелегкая меня общать ему эту уплату. Впрочемъ безъ уплаты онъ, пожалуй, и вексель не согласился-бы переписать. Бда… прямо бда»…

Онъ былъ какъ на иголкахъ и соображалъ, что ему длать, какъ выйти изъ неловкаго положенія.

«Надо будетъ занять у Захара… — явилась у него мысль. — Вдь только десять рублей… Десять рублей у него наврное есть. Онъ человкъ запасливый… трезвый… скопидомъ».

— Тутъ у меня нтъ ста рублей для уплаты вамъ… Сейчасъ я вамъ принесу… — сказалъ Изнанцевъ Линдэйзену, заперъ столъ, поднялся съ кресла и отправился искать своего лакея Захара.

Захара онъ засталъ въ людской заправляющимъ лампы и не безъ нкотораго трепета сказалъ ему:

— Не могу разсчитаться съ этимъ жидомъ. У меня все крупныя бумажки, а у него сдачи нтъ. Нтъ-ли у тебя десяти рублей, Захаръ? Дай мн до вечера.

— Да вдь можно гд-нибудь въ лавк размнять, ваше превосходительство, — предложилъ Захаръ. — Давайте, я вамъ размняю.

— Ахъ, это все-таки долго. А мн хотлось-бы поскорй этого жида спровадить. Дай мн лучше ты десять рублей. Такъ скоре будетъ. Есть у тебя?

— А вотъ сейчасъ посмотрю, ваше превосходительство. Кажется, что наберу… Полтинника разв не хватитъ.

— Ну, давай хоть только девять рублей, даже восемь… — сказалъ Изнанцевъ.

Захаръ отеръ руки о передникъ и ползъ къ себ въ сундукъ, находившійся тутъ-же въ людской, подъ кроватью. Выдвинувъ его и открывъ, онъ сталъ отсчитывать деньги, прибавляя къ пятирублевому золотому серебряными рублями и мелочью.

— Девять рублей вамъ, ваше превосходительство, нашлось. Вотъ пожалуйте, — подалъ онъ деньги.

«Ну, слава Богу, что нашлось, а то вдь былъ-бы совсмъ скандалъ», — подумалъ Изнанцевъ и поспшно пошелъ къ себ въ кабинетъ.