А время шло. Они не могли до бесконечности маячить в люльке. В любой момент кто-нибудь из афинских сыскарей, делавших обыск и описание места происшествия в номере убитого миллионера, мог выйти в лоджию покурить и обратить внимание на висевшую люльку со странными малярами, одетыми в серые костюмы с галстуками и элегантные куртки с капюшонами.

Ну, вот, наконец-то! Мощная фигура Димы Эфесского, появившись неожиданно откуда-то из глубины номера, «нарисовалась» в центре, прямо напротив изготовившихся к стрельбе чистильщиков.

Четыре хлопка, и тело его упало.

Они уже занесли ноги над краем ограждения лоджии, чтобы перелезть туда, пройти в номер и сделать контрольный выстрел в голову явно убитого Димы, как он сам появился перед ними.

Поза у чистильщиков была крайне неудобная для обороны, не ожидали они, что после четырех выстрелов Дима вообще оклемается.

Одного Дима вырубил ногой, удачно сгруппировавшись еще на пороге лоджии, второго достал с разворотом ребром ладони. Оба тяжело плюхнулись в люльку, пытаясь во время падения и после того, как оказались на заляпанной краской циновке, покрывавшей дно, достать свои стволы и закончить столь нескладно начатую работу.

Если для них, в их сознании, это еще была работа, то для Димы — вопрос жизни и смерти. Они не были готовы к появлению нештатной ситуации, а Дима, знавший, что за каждым киллером идет чистильщик и когда он получит лицензию на зачистку, знает только Хозяйка, был готов к любой подлянке.

Вот почему он действовал чуточку быстрее чистильщиков.

Мгновенно оглядев лоджию, увидел металлическую трубу, оставленную служащими отеля после замены старых карнизов на новые. Мирная труба, на которой еще недавно висели плотные гостиничные шторы, стала смертоносным оружием в руках атлетически сложенного Димы. Хотя ограниченное пространство лоджии и не позволяло использовать ее с большой амплитудой, вариантов развития событий Дима увидел несколько.

Вначале, пользуясь трубой как копьем, изо всех сил ткнул ею в грудь первым поднявшегося с пола чистильщика.

Попал в то место, где шея переходит в грудь. Очень уязвимое место. Труба вошла в основание горла и уперлась в позвоночник, разорвав мягкие ткани в кровавое месиво. Сила удара была такова, что беднягу выбросило из люльки. Переломившись через ее тросы, он рухнул вниз. Но умер чистильщик не тогда, когда его тело упало на стоявшие внизу мусорные металлические баки, и даже не во время скоростного полета. Он умер в тот момент, когда стальная труба с силой врезалась в основание горла.

Тем временем второй успел подняться, достал из-за спины пистолет с глушителем и навел его на Диму Эфесского, прицелившись в точку на лбу, над переносицей, куда привык целиться всякий раз, совершая контрольный выстрел.

Успех одного и неуспех другого зависел от долей секунды.

Диму спасла реакция. Во времена своей ментовской службы он не был выдающимся стрелком. Это уже потом, на киллерской службишке приноровился попадать в цель с разных дистанций, в статике и на бегу. А вот навыки, полученные от занятий вольной борьбой, не раз спасали его.

Быстрый прием, и противник в партере.

Дима успел сделать круговое движение уже поднятой металлической палкой и нанес резкий удар. Из-за тросов, на которых держалась люлька, он не мог достать чистильщика, палка врезалась бы в тросы. Но, чуть разогнувшись, Дима ухитрился ударить по колесику, через который были перекинуты тросы. Колесико вылетело от удара из гнезда. Люлька со все возрастающей скоростью полетела вниз.

Все еще держа в стиснутых пальцах железную палку, Дима перегнулся через перила лоджии. Его взгляд еще успел перехватить движение люльки, его уши еще услышали предсмертный вопль ужаса второго чистильщика. И вот уже донесся тупой звук удара тяжелой люльки об асфальт. Краем она задела железный контейнер с мусором, что добавило в симфонию звуков еще и жесткий металлический скрежет. Люлька перекосилась от удара о контейнер, и тело изуродованного при падении от многочисленных открытых переломов и сотрясения мозга чистильщика, вылетев из люльки, шмякнулось по причудливой прихоти судьбы точно рядом с трупом умершего минутой ранее первого чистильщика.

Хотя, как показалось Диме, и люлька, и тела чистильщиков упали так удачно, что у полицейских, которые окажутся во дворе в самые ближайшие минуты (разбор ситуации смерти миллионера еще не был закончен афинской полицией, наводнившей отель, и сориентироваться во вновь возникших обстоятельствах профессионалам не составило бы труда), не должно было возникнуть оперативного интереса именно к тому номеру, в котором остановились они с Алисой, Дима решил не рисковать.

Он еще не знал о гибели верной подруги. Она тоже была профессионалкой и, он был уверен, не стала бы возвращаться после акции, не отследив все возможные варианты. А появление чистильщика для любого киллера — такой вот возможный вариант. Потому Дима правильно решил, что в эту минуту особая опасность грозит именно ему. На него охотились чистильщики, он их «замочил»; в отеле полно полиции; вот почему, быстро собрав свои вещи, не тронув вещи Алисы, он вышел в коридор, защелкнув замок двери. Ключ на всякий случай оставался у него: за номер заплачено на двое суток вперед. Тут еще возможны варианты. А пока надо как можно скорее покинуть отель.

В день «поселения» он тщательно, как всегда это делал, изучил все варианты отхода. Так что тратить время на разведку не пришлось.

Быстро пройдя по коридору направо до конца, отмычкой открыл дверь, ведущую на «черную», служебную лестницу, пошел в крохотный тамбур, на служебном лифте спустился в подвал. Там он спрятал сумку с оружием и снаряжением. Не хватает попасть в руки полиции на выходе со всем этим арсеналом. А за оружием он вернется. Как только ситуация разрядится, придет в отель, заберет оружие и шмотки Алисы. Время позволяет. А вот сейчас он должен рвать когти.