На следующую ночь он снова вышел на «охоту» и был убит английским патрулем.

Сопровождала Мадам в ее поездке на остров Чад Жу До ее дистрибьютер в Сеуле Шурочка Смирнова, очаровательная юная особа, длинноногая, курносенькая, веселая и сдержанная одновременно, хорошо образованная и хорошо воспитанная девочка. Удивительно, но это правда: есть люди, к которым грязь не липнет.

Уже год Шурочка, девочка из очень небогатой семьи старших научных сотрудников некоего НИИ, где уже года два толком не платили зарплату, поддалась на уговоры подруги и «завербовалась» на работу в Корею.

Поначалу работала переводчицей в НИИ электроники в Сеуле, переводила нашим специалистам, работавшим там по контракту за сущие гроши.

Гроши получала и Шурочка. Куда уходили деньги, причитавшиеся российским специалистам, никто из них не знал. По их расчетам, если жрать одну корейскую вермишель и никуда не ходить, ничего не покупать, то по возвращении можно купить подержанный автомобиль тысяч за пять баксов. Вот и все. Цена их трудов в течение контрактного года.

Она, конечно, не знала, что на счета Мадам поступало за каждого отработавшего российского специалиста по десять тысяч долларов за контрактный срок. Ей это и знать не надо было. Потому что для Мадам этот бизнес как бы побочный, копейки, которые, как известно, рубль берегут. Главная прибыль шла за переброску через Корею в одну сторону наркоты и девочек, в другую — цветных металлов, оружия, сырых алмазов и прочей сибирско-дальневосточной мутотени-погребени.

А российские специалисты — это так, прихоть мастера, филантропия, желание помочь нищенствующей российской науке. Тоже, как говорится, не пальцем делана была Мадам, тоже с «верхним» образованием, хотя аспирантур и не кончала. Появилась возможность через НИИ Хозяйки наладить экспорт российских «мозгов», почему бы и нет? А что прибыль маленькая, так и она патриотка. Не хлебом единым...

Шурочка понравилась Мадам сразу, еще в прошлый приезд. Нет-нет, никаких там скабрезностей. Просто видно же сразу, честная девочка. На кого-то ж надо и опереться в бизнесе. А то все, понимаешь, вокруг воруют.

И Мадам предложила Шурочке вдвое больший оклад, но расширила ее функции: теперь Шурочка была не только переводчицей, но и дистрибьютером Мадам в Сеуле. Она не вникала в криминальные вопросы, в которые Мадам ее просто не посвящала, но тщательно следила за движением «бумаг», проводила с нанимаемыми специалистами экспертизы всех юридических документов: договоров, контрактов, соглашений о намерениях. В любом криминальном бизнесе есть двойная бухгалтерия.

«Черной» бухгалтерией и соответственно криминальной стороной бизнеса в Корее занималась старуха Папикян Мадлен Сократовна, большая дока по части криминального оборота денег, драгоценностей, ценных бумаг. Если учесть, что начинала до своей первой ходки в зону Мадлен Папикян, по кличке Королева Марго, бандершей в тайном притоне в Ростове, станет ясно, какое сокровище приобрела Мадам, обнаружив Мадлен во Владивостоке в момент раздумий — возвращаться ли после отбытия наказания на Большую землю или остаться доживать свой век во «Владике». Мадам прервала ее тяжкие раздумья, взяв тяготу принятия решений на себя. Обе об этом никогда не жалели.

С появлением в Сеуле Королевы Марго, попавшей сюда, естественно, по фальшивым, но так искусно сделанным Яшей Гольдбергом документам, операции по пересылке азиатских девочек и мальчиков, специализирующихся на предоставлении сексуальных утех, приобрели царственный размах.

А Шурочка вела в этой двойной бухгалтерии, как уже говорилось, официальный, легальный документооборот. И выступала переводчицей и менеджером на переговорах с местными властями, которые души в ней не чаяли.

Хитроглазые корейцы страсть как любят наивных, бесхитростных людей. И в полиции, и в муниципалитете давно знали про сложный, как слоеный пирог, криминальный бизнес Мадам, по делали вид, что все предложения, исходящие от Шурочки Смирновой, воспринимают как предложения надежных партнеров по торговле компьютерами, видеомагнитофонами, бижутерией и трикотажем.

Если Шурочка всерьез считала, что Мадам занимается поставками в Корею русских матрешек, а из Кореи в Россию — видеомагнитофонов «Мицубиси», то другой дистрибьютер Мадам, Костя Кац из Биробиджана, знал, чем начиняются русские матрешки, проходя обработку на возглавляемой им фабрике детской игрушки и сувениров «Самовар».

В Биробиджан из Якутска привозились большие партии мелких алмазов, так называемый «индийский товар», прозванный так потому, что именно на Востоке умеют особенно прихотливо работать с мелкими алмазами. В России и Европе алмазы таких размеров идут на алмазную крошку и впоследствии используются в промышленности. Однако всем, кто связан с добычей и переработкой сырых алмазов, известно: сбыть партию в виде «индийского товара» куда выгоднее, чем отдать в переработку.

Нужные люди, получив хорошую мзду, грузили партию алмазов в ящики с опилками и направляли в Биробиджан. Там на фабрике Кости Каца опилки «обогащались», извлекались мелкие сырые алмазы и вживлялись в матрешки из папье-маше. Эти матрешки, в свою очередь, вставлялись в деревянные каркасные матрешки и направлялись через Владивосток в Сеул. Из Сеула партии матрешек без растаможивания поступали катерами на остров Чад Жу До, где снова подвергались разборке и «доводке». В результате, после растаможивания и сортировки, матрешки из папье-маше поступали на склад Мань Киханя, откуда шли в Таиланд и Сингапур; там сырые алмазы извлекались, сортировались, совмещались с грузом сырых алмазов из ЮАР и направлялись в Амстердам для обработки на фабрике Юнь-Луканя, откуда как произведения индийских ювелиров расходились по миру.