Вот и решили Мищенко и Деркач провести предварительное исследование вещественных доказательств, а подозреваемого Авдеева сделать своего рода участником этих исследований.

Пока их эксперт Татьяна и областной криминалист Емельянов работали со своими соскобами, микрочастицами, срезами, сами вещдоки им были не особенно нужны. Их и использовали Мищенко и Деркач.

— Вы признаете, что это ваш плащ-болонья? Он был изъят при осмотре вашей квартиры.

— Признаю. Старый плащ, конечно, но, как говорится, в вину мне его не поставите...

— Как сказать. Обратите внимание, в области левой лопатки мел настолько глубоко проник в ткань, что сразу, видимо, отчистить его не удалось. Посмотрите...

Мищенко и Деркач стали в присутствии Авдеева внимательно осматривать расползшееся на ткани пятно.

— Странно, действительно какое-то пятно, глубокомысленно заметил Мищенко.

— Вы его оттирали? — спросил невинно Авдеева Деркач.

— Ага, — неуверенно ответил Авдеев. — Раз уж запачкался, так что и не оттереть? Оттирал.

— Чем?

— Влажной тряпкой, — ответил Авдеев.

— Совпадает с мнением экспертизы, важно обронил Деркач, повернувшись к Мищенко. — А вы знаете, — резко повернулся к Авдееву, — что, по данным экспертизы, мел на вашем плаще, его микрочастицы совпадают с пробами, взятыми экспертами с забора на месте убийства.

— Не убивал я, гражданин следователь, чем хотите клянусь. А плащ испачкал, когда пьяный в коридоре у себя по стене проехался

Здесь же, при Авдееве, было принято решение о немедленном изъятии соскобов мела в коридоре и в комнате его квартиры.

Авдеев все больше нервничал.

— Вы что, граждане следователи, мне не верите?

— Такая работа, — вздохнул Деркач, — доверяй, но проверяй. Соскобы мела с забора у нас есть, а из квартиры образцы мела еще не отобраны. А наши судмедэксперты, точнее, эксперты судебно-химической экспертизы, могут однозначно сказать, откуда мел на вашем плаще, из квартиры или с места происшествия.

— Признаете, что этот лист акации изъят из кармана вашего плаща?

— Не криминал, — уверенно заявил Авдеев, наслушавшийся сокамерников.

— Правильно. Наличие листа в кармане не криминал. Но вот наши эксперты сейчас сравнят этот листик с теми, что изъяты на месте преступления. И, если листья совпадут, согласитесь, есть тема для разговора...

— Разрешите закурить?

— Курите, Авдеев. Это тоже часть нашей с вами работы.

— Не понял.

— Ну, вот вы взяли сейчас со стола сигарету из пачки «Мальборо».

Так другой тут нет. А у меня все отобрали вертухаи.

— Контролеры.

— Так точно, контролеры.

— А вы утверждали, что курите только «Яву».

— Так точно, «Яву», а также халяву.

— Разрешите вашу сигаретку? Обратите внимание, прикус на ней своеобразный, я вам уже на предыдущем допросе об этом говорил.

— Так это зуб у меня верхний подгулял.

— Вот именно. Но точно такой же прикус был на сигаретах «Мальборо», обнаруженных и изъятых нами на месте совершения обоих убийств.

Ха, так у нас щербатых полгорода. Это каждый может такой, как вы говорите, прикус оставить.

Каждый. Но вот слюна у каждого человека индивидуальна.

— Ну и что?

— А то, что наши эксперты сделают анализ и докажут, что на сигарете, найденной на месте преступления, остатки слюны идентичны вашей. Так что, надеюсь, вы не возражаете, если мы возьмем пробу вашей слюны?

— Не возражаю, — хмуро согласился Авдеев, — плевал я на пробы!

Пробу слюны у Авдеева сняли в день задержания, с сигареты, которую он тогда курил. И сейчас как раз Татьяна над ней колдовала. Но, спеша расколоть Авдеева, Мищенко и Деркач все глубже затягивали его в совместный поиск доказательств его вины.

Сняли пробу. Мищенко делал какие-то заметки в блокноте с умным лицом. Деркач внимательно рассматривал в группе вещдоков спички, обнаруженные в доме Авдеева. Авдеев становился с каждой минутой все мрачнее.

— Вот, Авдеев, спички, обнаруженные у вас в доме, а вот спички, найденные на трупе одной убитой и рядом с трупом другой.

Мы сейчас отдадим их на экспертизу и уже завтра будем знать, были ли вы на месте преступления.

— А это еще ничего не доказывает, — ершился Авдеев. Спички, может, и были там. А меня не было. И весь сказ.