Мебель у Бори была очень удобная, дорогая, как и все в их доме. Здесь вообще во всем чувствовался стиль и комфорт. Правда, он казался Варе излишне классическим, правильным, что ли. В нем не хватало мелочей, тех разбросанных и расставленных вещиц, которые невольно рассказывают о вкусах и пристрастиях людей, живущих под этой крышей. Впрочем, Варя подумала об этом вскользь, где-то на уровне подсознания, все ее внимание было сосредоточено на начавшейся игре. Комар, ставший садовником, бубнил скороговоркой:

– Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… розы… раз… два…

Не успел он сказать «три», как Лиза выпалила:

– Я!

– Что такое? – удивленно приподнял брови Комар.

– Влюблена, – ответила Лиза.

– В кого?

– В… мака!

Маком был Неделя. Он испуганно захлопал глазами и чисто интуитивно отреагировал:

– Я!

– Что такое? – теперь спросила его Лиза-роза.

Ей было все равно, в кого влюбляться понарошку, потому что ее парень Кирилл на этом вечере не присутствовал.

– Влюблен! – выдавил из себя Неделя.

– В кого?

– В… в…

– Раз…

– В Дашку… не… в эту… в маргаритку!

Неделя покраснел как рак и пожал плечами, заметив нахмуренные брови Белого: мол, прости, братан, сам не понимаю, как вырвалось, может, из-за того, что она громче всех рассмеялась. Впрочем, они уже с Дашей подбирались к финалу.

– В кого? – спросил Неделя, и Даша ответила:

– В тюльпана.

Белый расправил плечи и заулыбался:

– Я!

– Что такое?

– Влюблен.

– В кого? – вопрошала загадочно Даша.

– В маргаритку! – Его знаменитая белозубая улыбка стала ослепительной.

– Я! – вспыхнула Даша.

– Что такое? – поменялся с ней ролями Белый.

– Влюблена! – вздохнула она.

– В кого?

Все затаили дыхание.

– В тюльпана.

Услышав ожидаемый ответ, компания прыснула со смеху почти так же, как тогда, когда Варе выпал фант кукарекать, а Борька замахал на парочку руками:

– Хорэ, приехали! Ну все как в том анекдоте.

– В каком? Расскажи!

Боря не стал ломаться:

– Короче, двое нариков наширялись, и один другому говорит: «Давай играть в города». Второй спрашивает: «Это как?» – «Ну, я называю город, а ты любой другой на последнюю букву». – «Понятно, поехали». Первый говорит: «Москва», тот ему отвечает: «Амстердам». Первый чешет в затылке: «Москва», тот опять – «Амстердам»… Так и у вас: маргаритка – тюльпан, тюльпан – маргаритка, – закончил Боря под новый взрыв хохота.

Время летело незаметно. Игры, чай, разговоры, смех. А затем как-то неожиданно, во всяком случае для Вари, зазвучала медленная музыка и так же неожиданно погас верхний свет, в комнате замерцали свечи. Они играли бликами на стенах и портьерах и навевали сентиментальное настроение. В голове всплыли строчки из романа Мэлори «Смерть Артура», который Варя читала утром: «Сэр Мордред пытаться снискать расположение королевы Ждиневры всеми честными и бесчестными способами, побуждая ее покинуть Лондонскую башню…»

Разумеется, ни о каких бесчестных способах Варя не помышляла, но втайне надеялась, что Боря пригласит ее потанцевать хотя бы один раз… она ведь была одной из немногих, кто продолжал сидеть в кресле. Но этого не случилось.

Он только опять с каким-то непонятным выражением посмотрел на нее, и она, прикусив уголок нижней губы, досадливо отвернулась. Ну не красавица она, как некоторые, что ж ей теперь, каждую минуту за это извиняться?!

Неторопливая мелодия сменилась ритмичным роком. Пары распались, образовав шумный общий круг. Галка Сорокина затащила в него отнекивавшегося Борю, отняв у него кроссворд. И только Белый и Даша в стороне от других продолжали медленно покачиваться под музыку собственных сердец. Варя вдруг почувствовала себя лишней и, тихонько встав с кресла, вышла из комнаты. Заглянув в кухню, она увидела гору грязной посуды. Тарелки, фужеры, салатники были расставлены неровными стопками повсюду, куда ни бросишь взгляд. Еще бы, собралось двадцать восемь человек: все, кроме Алиски Залетаевой. Та так и не появилась у Бори, и не позвонила.

«Что ж! Пусть они там себе танцуют, а я займусь полезным делом». Варя с сожалением взглянула на свою нарядную кофточку: как бы не испачкать. Но выход был найден. Варя повязала чистое полотенце на манер фартука и взялась за грязную посуду. О времени она забыла. Не то чтобы ее сильно увлекло это занятие, но так уж Варя была устроена – когда она нервничала или была расстроена, ей нужно было срочно чем-то себя загрузить. Не важно чем: уроками, мытьем посуды, уборкой. Дело спорилось, она принялась подпевать очередной мелодии, отчетливо доносившейся из комнаты, и в этот момент дверь резко распахнулась.

– Вот тебе и вот, баночка шпрот! – Изумленный хозяин задержался у входа, а затем решительно шагнул в кухню. – Ну, ты даешь! Не ожидал!

– Перестань, чего там… – Варя передернула плечами. – Мне было совсем не трудно. – Она с гордостью оглядела результаты своего труда: все было перемыто, сложено и блестело чистотой.

– Да я не об этом! – рассеянно отозвался Боря, потирая подбородок. – Просто не ожидал тебя здесь застать.

Музыка внезапно оборвалась, видно, закончился компакт-диск. Повисла тишина. И вдруг до нее дошло, что она не слышит голосов, совсем никаких.