Шрифт:
– А где все? – испугалась она.
– А я о чем толкую? Все ушли минут пятнадцать назад. – Тонкие, резко очерченные губы Шустова изогнулись в улыбке, находя эту ситуацию занятной. – Ночь на дворе. «Спят усталые игрушки, книжки спят, одеяла и подушки ждут ребят», – напел он.
Вот оно что! Праздник закончился, и ребята разошлись по домам. О ней, естественно, не вспомнили. А может, и вспомнили, но решили, что она ушла одной из первых, вслед за Лизой и Тусей, за которыми зашли их парни. Видно, все эти мысли были написаны у нее на лице, потому что Боря сказал:
– Дашка с Белым собирались тебя проводить, а я сказал, что ты слиняла по-английски, когда танцы начались. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Ну, мне так показалось, а ты… тут… одна…
Варя принялась торопливо развязывать полотенце трясущимися руками.
– Надо же, как глупо получилось. – Хорошо, голос не дрожал, хотя во рту как-то сразу пересохло. – Мне вообще-то тоже пора. Сколько, ты говоришь, сейчас времени?
– Одиннадцать скоро, без семи минут, – последовал быстрый взгляд на часы.
– За мной в одиннадцать папа приедет, я звонила… по сотке… – Избавившись наконец-то от полотенца, Варя шагнула к выходу и услышала насмешливое:
– Куда? Стоять!
Окрик подействовал. Варя вросла в пол, заморгала ресницами.
– Ты чего?
– Ничего. Не умеешь ты врать, Дробышева. – Боря не смог удержаться от понимающей ухмылки. – Ну чего глаза такие испуганные сделала? Я – не серый волк, ты – не Красная Шапочка. Расслабься, никто тебя не съест.
– Вот спасибо, – фыркнула Варя, приходя в себя.
– На здоровье. Не будет папы?
– Не будет, – подтвердила она.
А куда деваться?
Боря вздохнул. Как показалось Варе, обреченно, словно его приговорили к казни без права на помилование.
– Ладно, пошли одеваться. Домой тебя провожу.
Но тут в Варе взыграла гордость. Не нужна ей эта повинность!
– Это совсем не обязательно, – вымученно улыбнулась она. – Я сама прекрасно доберусь, мне не дал…
– Слышать ничего не желаю, – прервал он ее на полуслове. – Хорошеньким девушкам противопоказано ходить в одиночестве, особенно по ночам. А вдруг к тебе маньяк пристанет? Я же глаз не сомкну от тревоги. Меня хоть пожалей, если тебе себя не жалко.
Он говорил шутливым тоном, но всем же известно, что в каждой шутке есть доля шутки.
– Ну, если так… – сдалась Варя, вмиг позабыв о своих обидах, и добавила жалобно: – Борь, только можно мне водички попить?
– Сколько хочешь, – широко улыбнулся тот, легко поднимая двухлитровую бутылку колы.
7
Даже в самых смелых мечтах, отправляясь на этот вечер, Варя не могла предположить, что он закончится для нее так… У нее не находилось слов, чтобы выразить свои чувства. Таких слов просто не было, не существовало в природе, в мире, в галактике! Хотя они с Борей, как ни странно, шли и разговаривали. Много и обо всем, что взбредет в голову. Оказалось, что у них много общего. У обоих любимым временем года была зима. Оба любили поздно ложиться спать и рано вставать. Оба терпеть не могли апельсины и унылую ноябрьскую погоду, когда еще не русская зима и уже не болдинская осень, а так… мерзкая бяка.
От Бори исходила такая волна надежного тепла, что Варя рядом с ним чувствовала себя абсолютно защищенной. Вскоре разговор как-то сам собой зашел о счастье.
– Помнишь, герой из «Доживем до понедельника» в своем сочинении написал: «Счастье – это когда тебя понимают». На мой взгляд, лучше не скажешь. Коротко и емко, – рубанул Боря сплеча, как всегда уверенным тоном.
– Не знаю, – отозвалась Варя и взглянула на него снизу вверх: Шустов был выше нее почти на голову. – Счастье каждый понимает по-своему. И сколько бы люди ни находили этому состоянию объяснений, все равно каждый раз находится что-то еще. Знаешь, один американский писатель, Адам Джексон, даже вывел десять составляющих законов счастья. – Варя вовсе не собиралась строить из себя всезнайку, этакую сушеную батанку, просто ей эта тема всегда была интересна.
– Да? И что это за составляющие? – полюбопытствовал Борис.
– Ну, например, он считает, что, кроме первого секрета счастья – силы общения, есть еще и сила счастья в мгновении.
– А! Это типа «есть только миг в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись!» – напел Боря.
– Ну нечто в этом роде, – согласилась Варя.
В эту минуту мимо них промчалась серая «Волга» и чуть не обрызгала Варю.
– Ой! – вырвался у нее испуганный крик.
– Вот урод! – выругался Боря сквозь зубы, обошел ее со спины и пошел с другой стороны, заслоняя Варю собой от подобных случайностей.
А ведь на нем была светлая и безумно дорогая кашемировая куртка.
И Варя сказала себе: «Нет, я ничуть в нем не ошиблась. Какой же он хороший! Совершил еще один благородный поступок и совсем не заметил этого».
– А еще какой?
– Что «еще какой»? – не поняла она, испугавшись, что он научился читать ее мысли.
Боря взглянул на нее удивленно, как на слегка помешанную:
– Ты же сама сказала, что их десять, этих секретов счастья.
– А-а-а, ты о счастье. Но я всех не помню, – растерялась Варя и принялась лихорадочно копаться в памяти. – Вроде бы пятый секрет заключается в силе цели.