– Да, перед этим матери трудно устоять, – соглашаюсь я.

– Ты в курсе, что она большая поклонница «Падающей звезды»?

– Миссис Шайн? Я-то всегда думал, что она больше по хип-хопу.

Мия ухмыляется.

– Нет. Она слушает дет-метал. Только хардкор. Ким. Говорит, была на концерте в Бангкоке. Шел проливной дождь, а вы все равно играли.

– Она там была? Жаль, что не зашла за кулисы поздороваться, – говорю я, хотя и знаю, почему Ким этого не сделала. Но на концерт все же пришла. Наверное, немножечко меня все же простила.

– Я ей то же самое сказала, но ей пришлось уехать сразу же. Она в Бангкоке собиралась отдохнуть, но в то время как вы выступали под дождем, где-то еще разыгрался ураган, и ей пришлось сорваться с места, чтобы его заснять. Она у нас отчаянная.

Я представляю себе, как Ким гоняется за повстанцами из «Талибана» и ныряет за падающими деревьями. Почему-то это оказывается удивительно легко.

– Забавно, – начинаю я.

– Что? – спрашивает Мия.

– Что Ким стала военным фотографом. Такая любительница опасностей.

– Ага, смешно до жути.

– Я не про это. А просто вот Ким, ты и я. Все мы из одного безвестного городишки в Орегоне, а теперь посмотри. И у всех какая-то экстремальная жизнь. Признай же, это довольно странно.

– Вовсе нет, – возражает Мия, насыпая хлопья в чашку. – Нас всех выковали в одном горне. Ешь давай.

Мне не хочется, я даже не уверен, что съем хоть одно зернышко, но я все равно сажусь, потому что меня восстановили в правах за столом Холлов.

Время обладает весом, и сейчас я начинаю ощущать его тяжесть. Почти три часа. Очередной день прошел наполовину, сегодня я уезжаю в турне. На стене тикают древние часы. И я жду, пока идут минуты, дольше, чем следовало бы, и лишь потом говорю.

– Нам улетать. Мне, пожалуй, пора ехать. – Собственный голос кажется мне далеким, но я испытываю какое-то странное спокойствие. – Тут такси где-нибудь поблизости можно поймать?

– Нет, мы в Манхэттен на плоту плаваем, – шутит она. – Можно вызвать, – добавляет Мия после паузы.

Я встаю и направляюсь к кухонному столу, к ее телефону.

– Скажи номер, – прошу я.

– Семь, один, восемь, – начинает она. – Погоди.

Поначалу я подумал, что она забыла номер, но потом вижу ее неуверенный и умоляющий взгляд.

– Осталось еще кое-что, – нерешительно говорит она. – Кое-что твое.

– Футболка с лого «Вайперсов» [30] ?

Мия качает головой.

– Боюсь, ее давно уже нет. Идем, оно наверху.

Я поднимаюсь вслед за Мией по скрипучей лестнице. На узкой площадке справа я вижу ее спальню со скошенным потолком, а левая дверь закрыта. За ней – набольшая студия. В углу стоит шкафчик с клавиатурой. Мия набирает код, и дверца открывается.

И когда я вижу, что она оттуда достает, первая мысль у меня: «Ну да, моя гитара». В бруклинском домишке Мии оказывается мой старый «Лес Пол Младший». Электрогитара, которую я подростком купил в ломбарде на деньги, заработанные доставкой пиццы. Гитара, на которой записаны все наши вещи, вплоть до «Косвенного ущерба» – включительно. Та гитара, которую я продал с аукциона, о чем по сей день и жалел.

В старом футляре, со стикерами студии записи «Фугаци и Ко», даже с наклейками бывшей группы отца Мии. Все точно такое же, и ремень, и вмятина с тех пор, как я уронил его со сцены. Даже запах пыли кажется знакомым.

Я смотрю на нее, но только через какое-то время до меня доходит. Это и есть моя гитара. Она у Мии. Она купила ее за какие-то дикие деньги и, значит, знала, что гитара была выставлена на торги. Я смотрю по сторонам. Ноты, всякие аксессуары для виолончели и стопка журналов с моим лицом на обложках. И еще я вспоминаю, как на мосту Мия цитировала «Рулетку», когда оправдывалась за то, что бросила меня.

У меня как будто всю ночь были закрыты уши, и лишь теперь затычки вывалились, и все, что до этого звучало приглушенно, стало ясным. Но в то же время громким, режет слух.

Моя гитара у Мии. Это так просто, хотя не знаю… Вряд ли бы я удивился сильнее, если бы из этого шкафчика сейчас выпрыгнул Тэдди. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Я сажусь. Мия подходит, протягивая гитару за гриф, возвращая ее мне.

– Ты? – это все, что я могу из себя выдавить.

– Как всегда, я, – отвечает она тихо и застенчиво. – Кто же еще?

Мой разум покинул тело. Я могу говорить лишь простейшие слова.

– Но… почему?

– Кто-то же должен был спасти ее от Хард-рок-кафе [31] , – со смехом отвечает она, но я слышу, что ее голос тоже дрожит.

– Но… – я хватаюсь за слова, как утопающий за всякие обломки… – Ты же сказала, что ты меня ненавидела?

Мия тяжело вздыхает.

– Да, знаю. Мне нужно было кого-то ненавидеть, а тебя я люблю больше всех, вот на твою долю это и выпало.