– Ах так! – взвилась Лола. – Тогда позволь тебе напомнить, дорогой компаньон, что это и мой дом. И если ты хочешь и дальше жить вместе со мной, то позволишь тете Кале пригласить этого подполковника!

– Ты не понимаешь, это дело принципа! – Но Лола услышала в голосе Лёни, что он внутренне готов дать послабление.

Очевидно, этому способствовали пирожки с грибным соусом и вареники с картошкой, а также голубцы и оладьи с медом.

– Делайте, что хотите! – обреченно вздохнул Маркиз. – А я умываю руки. То есть, вы можете сидеть со своим милиционером хоть до утра, но я уйду. Уйду из собственного дома! – трагически возопил он.

– Но ты не можешь этого сделать, потому что тетя Каля очень обидится!

– А ты скажи ей, что на моем заводе в Карелии прорвалась линия, и теперь унитазы выходят не круглые, а в форме восьмерки! – предложил Лёня. – И хватит об этом. Я сказал – значит, так и будет.

– Значит, ты бросаешь меня на милиционера?! – вскричала Лола.

– Это же твоя тетка, – буркнул Лёня.

Лола только вздохнула.

Подполковник Хохленко явился в назначенное время точно, без опоздания. Поскольку не на службе, то был он в штатском и имел при себе огромный букет красных роз и не менее огромную коробку шоколадных конфет под названием «Руслан и Людмила».

Хоть Лола и смотрела на него придирчивым глазом, подполковник производил весьма приятное впечатление. Он был чисто выбрит, пиджак не лоснился на рукавах, воротник на белой рубашке не замят и галстук повязан аккуратно. Правда, сам галстук был в моде примерно лет двадцать назад, Лола подозревала, что он с тех пор и сохранился, но для тети Кали такие мелочи не имели значения.

Тетка снова алела как маков цвет, поскольку выяснилось, что, кроме любимого ярко-красного платья в черных цветах, у нее есть только то самое шелковое лиловое в красных тюльпанах и простенькое желтое. Скрепя сердце Лола разрешила надеть красное. Сама Лола надела самую длинную и самую скромную свою юбку и выбрала трикотажную кофточку, не слишком обтягивающую. Волосы она скрутила в узел на затылке, а губы накрасила бантиком. Тетка поглядела на нее с подозрением, но ничего не сказала.

Подполковник преподнес тете Кале букет роз, а Лоле – коробку конфет и даже церемонно поцеловал женщинам руки. Лола умилилась про себя.

В комнате Хохленко расстегнул пиджак, и стал виден внушительный живот, затянутый ремнем на брюках. Лола отметила, что живот, конечно, не такой, как у Тараса Бульбы, но при надлежащем кормлении вполне может вырасти в нечто подобное животу знаменитого запорожца.

Тетя Каля широко развела руками, как будто собралась запеть «Вдоль по Питерской…», но не запела, а пригласила дорогого гостя к столу.

Как описать то, что стояло на этом столе? Как найти нужные слова? Трудно это, почти невозможно, но, как пелось в старой советской песне: «Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет!..»

На закуску тетя Каля подала фаршированные перцы с острой томатной подливой и баклажаны, запеченные с сыром и чесноком. Как полагается хозяйке, она громко сокрушалась, что здесь, в Петербурге, все не то и не так: и синенькие неспелые, и перцы некрупные. Выпили водочки, прозрачной как слеза, и тут тетя Каля не утерпела и заявила, что вот если бы дело происходило у них, в славном городе Черноморске, то уж она подала бы такую водку, настоянную на одной ей известной травке, от которой аромат божественный и здоровья в организме заметно прибавляется.

Затем тетя Каля внесла огромное блюдо с запеченным куском свинины, обложенным розовой румяной картошечкой. Кусок был таких размеров, что им можно было накормить взвод десантников.

«Дурак Ленька, – подумала Лола, сглатывая слюну, – от чего отказался…»

Подполковник Хохленко при виде огромного блюда потерял дар речи. Он только посмотрел на тетю Калю такими глазами, что у Лолы в душе что-то ворохнулось, какая-то маленькая завистливая птичка.

Раскрасневшаяся от возни у плиты и от удовольствия, тетя Каля выглядела счастливой, и Лола устыдилась своих мыслей. Ей полагается радоваться за тетку. Хотя непонятно, от чего больше балдеет подполковник – от вкусной еды или от самой Калерии Ивановны.

Кузьма Остапович взял из рук тети Кали нож и сам очень ловко разрезал свинину. Чувствовалась твердая мужская рука. Он подал тете Кале полную тарелку, налил еще водки и поднял свою рюмку:

– Я хочу выпить за замечательную женщину, подобных которой я еще никогда не встречал! Я очень рад нашей встрече, Калерия Ивановна, и благодарен судьбе, что позволила мне в таком зрелом возрасте узнать вас…

– Да будет вам, Кузьма Остапович, – игриво заметила тетя Каля, – совсем меня захвалили.

«Ишь как их разбирает», – с неудовольствием подумала Лола.

Хохленко положил тете Кале еще салата из помидоров.

– Закусывайте, Калерия Ивановна, – сказал он, – не стесняйтесь.

«Нет, это не просто так, это любовь, – умиленно думала Лола, – это он не из-за еды. И что в моей тетке есть такого особенного, что ей все время на пути стоящие мужчины попадаются? Вроде и не молодая, и не слишком красивая… Неужели она права и для того чтобы привлечь мужчину, нужно много и вкусно готовить? Но тогда у профессиональных поварих отбоя не должно быть от мужчин, а я что-то этого не замечала…»