Я вспотела, но не от усилий, а от нервного напряжения – я почти выпрыгивала из собственной кожи. Кровать была старой и скрипучей, так что мы не могли двигаться как обычно – долго и жестко, перекатываясь по всей постели, хватаясь за раму и разбрасывая подушки.

Прежде чем я успела понять, что происходит, Уилл поднял меня на руки, перенес на пол и сел подо мной так, чтобы я снова могла опуститься на него. На сей раз он вошел намного глубже, а его член набух настолько, что задевал какую-то чувствительную точку внутри меня. Его губы скользнули по моей груди. Нагнувшись, он взял в рот сосок и нежно его обдул.

– Просто трахай меня, – прорычал он. – На полу можно не беспокоиться о шуме.

Бедняга решил, что меня тревожит скрипучая рама кровати.

Я зажмурилась, продолжая неловко раскачиваться. Как раз в тот миг, когда я уже решила остановиться и сказать ему, что эта позиция не для меня, сказать, что меня душат слова и невысказанные вопросы, Уилл поцеловал мой подбородок, щеки, губы и шепнул:

– Эй, ты куда улетела? Возвращайся ко мне.

Остановившись, я прижалась лбом к его плечу.

– Я слишком много думаю.

– О чем?

– Я почему-то вдруг занервничала. Мне кажется, что ты принадлежишь мне лишь на эти краткие минуты. И, видимо, это нравится мне намного меньше, чем я полагала.

Поддев пальцем мой подбородок, Уилл заставил меня взглянуть на него. Он поцеловал меня в губы – всего один раз, – после чего сказал:

– Если хочешь, я буду принадлежать тебе каждую секунду. Ты просто должна сказать мне, Сливка.

– Не причиняй мне боль, ладно?

Даже в темноте я увидела, как он нахмурился.

– Ты уже говорила это раньше. Почему ты считаешь, что я хочу причинить тебе боль? Ты думаешь, я на это способен?

В его голосе прозвучала такая обида, что это задело какую-то натянутую струну и внутри меня.

– Думаю, что способен. Даже не желая этого, теперь ты можешь причинить мне боль.

Он со вздохом прижался лицом к моей шее.

– Почему ты отказываешься дать мне то, чего я хочу?

– А чего ты хочешь? – спросила я, пересаживаясь так, чтобы было удобней коленям.

При этом я случайно приподнялась и вновь опустилась на его член. С силой сжав мои бедра, Уилл остановил меня.

– Я не могу думать, когда ты это делаешь.

Затем, сделав несколько глубоких вдохов, он шепнул:

– Я просто хочу тебя.

– Итак… – прошептала я, зарывшись пальцами в его волосы и поглаживая затылок. – Будут ли другие?

– Думаю, что это должна сказать мне ты, Ханна.

Зажмурившись, я попыталась понять, довольно ли мне этого. Я могла бы сказать ему, что не буду встречаться с другими, и, думаю, он согласился бы последовать моему примеру. Но я не хотела выдвигать условия. Если Уилл собирался сделать это, встречаться только со мной, инициатива должна была исходить от него. Если наши отношения для него действительно что-то значили, ему самому следовало прекратить встречаться с другими женщинами. Здесь нужно было волевое решение, а не «может, да, а может, и нет» или «как ты скажешь».

Тем временем его губы нашли мои, и он поцеловал меня так сладко и нежно, как никогда раньше.

– Я говорил тебе, что хочу попробовать, – шепнул он. – Это ты сказала, что не уверена, получится ли у нас. Ты знаешь, кто я, и знаешь, что ради тебя я хочу измениться.

– Я тоже хочу этого.

– Тогда договорились.

Он поцеловал меня еще раз, и мы снова поддались общему ритму: его небольшие толчки снизу, мои легкие круговые движения сверху. Наше дыхание сливалось, его зубы нежно покусывали мои губы.

Я никогда еще не чувствовала такой близости с другим человеческим существом. Его руки были повсюду: у меня на груди, на лице, на бедрах, между ног. Его низкий, рокочущий голос твердил мне на ухо, как ему со мной хорошо, как близко он к оргазму, как сильно ему это нужно – как будто он работал каждый день лишь для того, чтобы возвращаться ко мне. Он сказал, что быть со мной – это как быть дома.

И когда я взорвалась, меня уже не волновало, насколько неловко или неуклюже это выглядело со стороны, насколько я неопытна или наивна. Мне важно было лишь то, что он прижимался губами к моей шее, а его руки обнимали меня так крепко, что куда бы я ни двинулась, все равно оказывалась лишь ближе к нему.

– Ты готова? – спросил Уилл в воскресенье утром, проскальзывая в мою комнату и быстро целуя меня в щеку.

Так мы и провели большую часть утра: то втихомолку обмениваясь поцелуями в пустом коридоре, то тиская друг друга на кухне.

– Почти. Осталось упаковать пару вещей, которые мама передает со мной.

Я почувствовала, как его руки крепко обхватили меня за талию, и откинулась назад, тая от ощущения его близости. Я не замечала, насколько часто Уилл притрагивался ко мне, до тех пор пока нам не пришлось маскироваться. Ему всегда нравились тактильные ощущения – легкие прикосновения пальцев, рука, задержавшаяся у меня на бедре, плечо, соприкоснувшееся с моим плечом, но я так привыкла к этому, что уже практически не обращала внимания. В эти выходные я впервые почувствовала нехватку таких мимолетных касаний и теперь не могла насытиться ими. Я уже размышляла, на сколько миль нам нужно отъехать от дома, чтобы я могла попросить его припарковаться и повторить предложение насчет секса на заднем сиденье.