— Кто? Кто? — вскинулся тот. — Как же можно? Я войну прошел и слов-то таких не знаю!

— Он мне «гавно» говорит, — канючил ябеда.

— Говно — это ничего, — успокоился взволнованный Игорь Геннадьевич и махнул рукой. — Сидите тихо, слушайте дальше. К кожно-нарывным газам относится иприт, названный в честь зарубежной реки Ипр… Удушающее действие оказывает хлор… Хлорпикрин, хлорциано… — Игорь Геннадьевич сбился и совсем уткнулся в тетрадь. — Эти газы наиболее опасны в лесной момент оттаиванья снега…

— Кирза — уй, моя кирза, — всхлипывал Дроздофил.

— И, наконец, психохимический газ — этот запомните по слогам, — отставник значительно возвысил голос и выждал паузу. — Ди-э-тила-мид!..

Он встал от возмущения и зашагал взад-вперед.

— Я не пойму фигурально, что тут смешного? От психохимических газов рождаются умственно отсталые дети! Уроды!

Игорь Геннадьевич ставил ударение на «у».

— Уроды! Вы видели уродов? Нет? А я видел!

— В зеркале? — крикнул кто-то.

Лектор рассвирепел.

— Так, там!.. выйди вон сей секунд! Остальные пишите заглавие: средства доставки…

В пылу он забыл, что никто не ведет никаких записей. Сообразив, что это так, Игорь Геннадьевич упредил вопросы и выпалил:

— На жопе! На жопе себе пишите!

…Через пень-колоду дотянув до финиша, отставник сообщил нечто важное, от чего скауты сразу притихли:

— Вам тоже, хлопчики, предстоит испытать воздействие некоторых газов. Во время военно-спортивной игры будет произведен учебный взрыв…Конечно, там будет не В! — отставник округлил глаза, — газ. Это будет маломощный заряд с активным раздражающим веществом типа си-ар…или простой слезоточивый газ. Но кто не успеет прибегнуть к средству защиты — накашляется вволю! И наплачется! Вот мы и посмотрим, кто будет смеяться!

Высказав эти угрозы, Игорь Геннадьевич несколько успокоился и подобрел:

— Надо же разбираться, хлопчики. А то сплошной позор выйдет. Я когда-то такой же был, шебутной. Иду как-то и вижу — рассыпано что-то такое беленькое, как песок. И поднял шум, принял за бактериологическое оружие. А это был обычный гексоген, да еще и наш. Вот я осрамился!.. Провалиться бы мне, думаю, сквозь землю!

…Выходили с озабоченным видом.

— Пацаны, он серьезно? — недоумевал Дроздофил, начинавший подозревать, что веселился зря.

Тритоны пожимали плечами.

— Свежий воздух, природа! — Степин плюнул.

— Скажи спасибо, что радиации не будет, — буркнул Букер.

— Почем ты знаешь — может, и будет. Может, она уже есть давно.

День прошел смутно — вялый и неразборчивый, с беспокойным переменчивым солнцем.

Было предчувствие шашечки, синего цвета, второй, но отставник не пожаловался — ждал, вероятно, часа Х, в который восторжествует отравляющее вещество.

Вместо синей Тритоны ухитрились заработать красную шашку: за достижение. Отличился Аргумент, который предотвратил проникновение на лагерную территорию постороннего бомжа с полупьяным котом на плече. Бомж рвался в ворота и бил себя в грудь, уверяя, что просто пришел посмотреть на родные места — поляны и склоны, где он когда-то бродил мальчишкой. И называл себя отцом всем деткам. Аргумент вызвал Мишу, старший вожатый молча вышвырнул пьяницу в пыль. Тот затянул неизвестную то ли молитву, то ли просто псалом:

— Душа-алкоголик… алкает напитков голью… лакает и лает, и плачет от рези в клубничных глазах…

Миша запер калитку на засов и пригрозил изгнаннику кулаком.

— Так держать, — сказал он Аргументу.

Был тихий час. Никто не спал, но лежали сравнительно тихо. Все отряды уже получили по два замечания и одному предупреждению.

Миша, Леша и Дима заперлись на веранде. Они резались в «дурака» и пили пиво компании «Арктика Плюс», но не от лояльности и любви, а потому, что другого в окрестностях не было.

— Жаль, что не «Lager», — скаламбурил Дима, толстый и веселый детина, вот уже десять лет не слезавший со студенческой скамьи.

— Тьфу, надоело.

Леша бросил карты, встал, пересел на раскаленный подоконник и вытащил сигарету. Закуривая, он высунулся в окно и зачем-то посмотрел, как нависает красная кровля.

— Так ты продулся, вот тебе и надоело, — Миша тоже положил карты, рубашкой вверх, и потянулся. — Завтра в поселке пошукаем, без баб тоскливо.

— Хорошо придумал. С противогазом, при пушке…все бабы твои.

— Да ну к холере эту Зарницу! Быстренько отстреляемся, и все свернем. Все это уже устарело, не актуально и им не понадобится.

Леша возился с бутылкой, пытаясь откупорить ее трофейным ножиком.

— Ты же понимаешь, что это совершенно неважно.

— Понимаю. Но без Зарниц там всяких — вообще пропадать. А что, по-твоему, важно?

— Мнема, ясное дело.

Миша отмахнулся:

— Очередное поветрие. Еще лет дцать — и все повернут наоборот. Психология развивается; докажут, что все не так, снова получат бабки…Те же самые получат, кто за мнему нахапал.