– Ну я в его падении не виноват, – сказал преподобный Гризвольд. – Он все сделал своими руками. Скоро на всем свете не останется никого, кто был бы на его стороне. – Он искоса посмотрел на меня. – Я слышал, что миссис По одной ногой в могиле.

– Их дела очень плохи, – сказала мисс Фуллер. – Она практически при смерти, а у него нет денег даже на дрова, чтобы согреть жену. Я слышала, его поклонники собирали деньги им на одеяла.

– Вряд ли все настолько плохо, – фыркнул преподобный Гризвольд.

Стараясь, чтобы голос не дрожал, я спросила:

– А как сам мистер По?

– Эдгар? – скривилась мисс Фуллер. – Не слишком хорошо. Кажется, он угасает так же быстро, как его жена.

– Какая жалость! – сказал преподобный Гризвольд.

– Не злорадствуйте, – огрызнулась мисс Фуллер. – Когда его не станет, Америка лишится одного из самых самобытных своих умов. Без личностей, подобных Эдгару По, мир оскудеет. – Она посмотрела на меня. – Боюсь, им обоим осталось совсем немного.

– А где они? – спросила я.

– А вы не знаете? – Казалось, она удивлена. – В деревеньке Фордхэм, в нескольких милях на север отсюда – и в совершенно безнадежном положении. Я навещала его несколько месяцев назад. – Она поджала губы. – Там все очень безотрадно. Но, во всяком случае, для него все скоро закончится.

Я, не глядя, сунула свой стакан в руку преподобного Гризвольда:

– Маргарет, отвезите меня туда. Я должна его повидать. Сейчас.

– Сейчас? – проблеял преподобный Гризвольд. – Что хорошего из этого выйдет? Молю вас одуматься, хотя бы ради вашей собственной репутации.

– Руфус, скажите мужу Френсис, что она уехала, хорошо? А что до остальных, так они и не узнают, если вы их не просветите. – И мисс Фуллер тоже сунула ему свой стакан. – Я уверена, – сказала она, глядя, как он пытается удержать три стакана сразу, – что кто-нибудь из ваших многочисленных друзей доставит вас домой.

Распрощавшись с мистером Барнумом, мисс Фуллер взяла меня под руку, и мы вместе направились к выходу.

– Честно говоря, Френсис, – сказала она, когда мы надевали пальто, – мне было любопытно, сколько времени пройдет, прежде чем вы попросите меня об этом.

На первый взгляд, стоящий на вершине крутого холма и окруженный голыми деревьями крошечный коттедж с широким крыльцом и занесенной снегом черепичной крышей казался очаровательным. Но потом я увидела, что над его трубой не вьется веселая струйка дыма. Ступени были завалены снегом, а окна покрыты морозными узорами. Да живет ли тут кто-нибудь?

Должно быть, мисс Фуллер подметила выражение ужаса, появившееся на моем лице. Она выбралась из саней и привязала лошадь к дереву.

– Идемте, Френсис! Я не обещала вам, что это будет легко.

Снег хрустел под нашими ногами, пока мы пробирались к дому и поднимались на крыльцо. Мисс Фуллер постучала в дверь. Мы подождали. Сзади, фыркая, била копытом лошадь да перекрикивалась на ветвях нагих деревьев парочка ворон.

– Может, они уехали, – предположила я.

– О нет, они здесь. – И мисс Фуллер снова постучала.

Кто-то дернул дверь изнутри, отчего с нее посыпался иней. В дверном проеме я увидела накрахмаленные белые ушки вдовьего чепца.

– Уходите, – пробурчала миссис Клемм.

– Мы хотим помочь, – сказала мисс Фуллер.

Теперь в щели между дверью и косяком возник круглый синий глаз. Взгляд его остановился на мне.

– Помочь? Да ведь это она во всем виновата!

– Впустите нас, – скомандовала мисс Фуллер. – Побыстрее.

Миссис Клемм, закутанная в рваное клетчатое одеяло, открыла дверь и посторонилась, злобно глядя на меня. Войдя, мы сразу оказались в низенькой кухне, господствующее положение в которой занимала нерастопленная чугунная печь. Мисс Фуллер осмотрела кухню, потом заглянула в печь и констатировала:

– У вас нет дров.

– Он нас морозит, – воскликнула миссис Клемм. – Он хочет заморозить нас до смерти.

– Вы знаете, где можно купить дров? – спросила мисс Фуллер.

– У иезуитов, – кивнула миссис Клемм. – В деревне.

– Отведите меня туда.

Должно быть, миссис Клемм была в глубочайшем отчаянии, потому что немедленно вышла с мисс Фуллер, не обращая больше внимания на меня.

Я одна стояла посреди холодной кухни, вдыхая едкий запах давно остывшей золы. Ноги ныли от холода, когда я побрела по широким половицам в соседствующую с кухней маленькую гостиную. Тут не было ковра, и мебели тоже почти не было, если не считать небольшой книжной полки, кресла-качалки и принадлежащего мистеру По маленького красивого письменного стола. Откуда-то послышался скрип.