Шрифт:
– Я пришла переубедить вас, – заявила она.
– О, боже!
– Я хочу, чтобы вы пересмотрели эту историю с По.
Я почувствовала, как уходит с моего лица улыбка. Даже слышать его имя мне было больно.
– Я не тот человек, который вам нужен.
– А я думаю, тот.
– Мистер По не захочет со мной разговаривать.
Она нахмурилась.
– Мы поссорились.
– Из-за чего? – Поняв, что я не отвечу, она сказала: – Не берите в голову. Мы же говорим о По! Рано или поздно с ним все ссорятся.
Я поднялась:
– Мне следует вернуть вам деньги.
Она заулыбалась:
– Разве ваш муж уже вернулся?
Она и так знала ответ на свой вопрос. Случись такое, я не жила бы у Бартлеттов.
– Позвольте мне сходить наверх за кошельком. – Даже для Сэмюэля было чересчур жестоко до сих пор мне не написать. Быть может, с ним стряслась беда? Хотя более вероятно, что он подался за океан с какой-нибудь полногрудой наследницей большого состояния.
– Подождите!
Я снова повернулась к ней, и мое платье прошуршало по полу.
– У меня есть еще одно предложение, которое, возможно, заинтересует вас.
Я медлила, зная, что ничего хорошего ждать не приходится.
Мисс Фуллер сняла шляпу.
– Фе, эта штука так пахнет! Я пишу серию очерков о лечебнице для душевнобольных на острове Блэквелл. Там прискорбные условия, и я надеюсь усовестить власти, чтобы они навели порядок. Но, к несчастью, в прошлый раз у меня произошла размолвка с тамошним главным врачом. Боюсь, он выставит меня, если узнает, вот и прячу лицо под этой шляпой. Купила ее за гроши у старьевщика. – Она хмуро покачала головой. – Не бог весть какая маскировка. – Она снова устремила на меня свой ястребиный взор. – Мне пришел в голову еще один способ добиться своего. Не желаете стать моими глазами и ушами?
– Поехать в сумасшедший дом?
Она весело кивнула.
– Я никогда ничем таким не занималась.
– Не имеет значения. Вам нужно просто отправиться туда, осмотреться, вернуться и записать свои впечатления.
– Но у меня совсем нет опыта!
– Я не упомянула об этом вчера, но я видела там мистера По.
Я моргнула.
Она увидела, что завладела моим вниманием, и усмехнулась.
– Он сказал, что собирает там материал для рассказа. Что-то о пациентах, захвативших власть в приюте для умалишенных, я толком не поняла. Он был еще необщительнее, чем обычно, если вы можете это себе вообразить.
– Сейчас мне вообще сложно что-либо воображать относительно По.
– Неужели? – Уголки ее губ поползли вверх в многозначительной улыбке. Когда я не ответила, она сказала: – Давайте, Френсис! Это нетрудно. Можете использовать историю, которую я состряпала, чтобы туда попасть, – что вы желаете позаботиться о своей бедной, повредившейся умом матушке и поэтому изучаете условия, в которых она может очутиться. Только тогда вам придется одеться попроще. Никто из имеющих деньги не поместит туда родственников.
– Это такое печальное место.
– Подумайте о службе, которую вы можете сослужить нашим беспомощным сестрам. Именно пациентки наиболее уязвимы. Родственники-мужчины зачастую просто спихивают их туда, чтобы избавиться от них, независимо от состояния их психики. По существу, несчастные похоронены там заживо. – Она удовлетворенно подметила мой полный ужаса взгляд. – Не берите в голову. Я думаю, что в конце концов мне необходимо будет с этим покончить. Это просто еще одно разоблачение отвратительных условий, я в них преуспела – люблю взбаламутить гнилое болото. Как-нибудь я все-таки туда проберусь и потом буду наслаждаться тем, как попляшет у меня тамошний начальник. Он еще ответит за те страдания, что причинил этим беззащитным женщинам. – Когда я двинулась к лестнице, чтоб принести ей деньги, она снова нахлобучила свою потрепанную шляпу. – Нельзя сказать, Френсис, что я не дала вам шанса самостоятельно что-то сделать для себя. Очень жаль. Несмотря на внешность хорошенькой светской дамочки, вы производили впечатление борца.
19
Вечером следующего дня (была суббота) Элиза не поехала к мисс Линч со мной и мистером Бартлеттом. Она настояла на том, чтобы остаться дома с Джонни, кашель которого еще не прошел окончательно. Лишившись двух детей, угасших от болезни, Элиза собиралась быть с малышом до его полного выздоровления. Но у меня не было повода не пойти: обе мои дочери, одетые в ночные рубашечки, остались на попечении Мэри, клятвенно пообещавшей, что она расскажет им ирландскую сказку.
Розоволицый, безупречный преподобный Гризвольд топтался в передней, когда я вошла в дом мисс Линч.
– Вот и вы! – воскликнул он. – Я надеялся, что вы придете.
– Вы слишком добры! – Отдавая горничной мисс Линч пальто и шляпку, я соображала, куда мне сбежать.
– Не знаете, По придет? – Он сделал вид, что не услышал моего ответа.
– Боюсь, что не знаю, – сказала я, – он не посвящает меня в свои планы.
Преподобный Гризвольд слегка улыбнулся.
Я услышала, как кто-то играет гамму на фортепьяно мисс Линч.