— Иногда меня тянет на… нечто необычное, — со смехом призналась Оксана при встрече. — Весна.

Она всегда говорила, что устает от однообразия. На первый взгляд, обычная заводная стрекоза, которая радостно порхает по жизни, не задерживаясь подолгу ни на одной лужайке. Джеймс видел её слишком часто, чтобы держаться первого впечатления.

Она ко всему относилась просто, потому что иначе не могла. Бесконечные проходящие мимо — те, кому всё равно, что с ней будет. Хотел бы Джеймс знать, почему она выбрала такой образ жизни. Хотел, но не спросил.

— Мне с тобой хорошо, — призналась Оксана, разглядывая то ли заснеженные швейцарские горы, то ли миниатюрных людей на фоне. Сказала буднично, словно предлагала ему обратить внимание на картину.

Джеймс подумал, что надолго запомнит швейцарского фотографа Маттье Гафсу и его «Добро пожаловать в горы!»

— Я скучал по тебе.

Пришлось перешагнуть через себя, чтобы сказать такие слова.

Рядом с Оксаной Джеймс заново узнавал мир. Вспоминал, что за пределами его внутренних рамок есть нечто гораздо большее — пространство, наполненное цветом, красками, искусством. Она открывала и такие стороны жизни, о которых он просто не задумывался.

В детстве у него была школа и желание походить на отца. Безупречным, выдержанным, правильным героем, который стоит на страже порядка. Развлечения казались ему излишеством и помехой. Их с Хилари жизнь была запечатана в рамках «дома мечты», а на деле — поля боя. Замкнутый мир призрачного счастья на двоих. Они цеплялись друг за друга, потому что потеряли все и по привычке продолжали бороться до последнего — каждый за свои идеалы.

Единственное спасение — работа пожарного. В огненном аду Джеймс чувствовал себя живым. Хилари зациклилась на том, чтобы родить ребенка, а желательно — двух, и стать образцовой матерью и женой рядом с примерным мужем. Добирала то, чего лишилась в пятнадцать лет из-за ублюдков, растерзавших её семью.

Все стремятся к совершенству, жалеют об утраченном, и кажется, что у них получится лучше. Правильнее. Он стал антигероем, который разрушил все, что только мог, включая себя. Что сказал бы отец, Джеймс даже представлять не хотел. Тем более, о том, что произошло с Хилари.

— Ты где-то далеко от меня, — поддразнила его Оксана, обняла за плечи и увлекла к следующей фотографии.

— Вовсе нет.

— Неужели? И что я только что сказала?

— Что ты без ума от меня?

— Почти угадал, — смех, — я сказала: мне приятно слышать, что ты по мне скучал. Не думала, что ты это скажешь.

Хилари разозлилась бы. Она не терпела, когда Джеймс замолкал или уходил в себя, и начинала расспрашивать, о чём он думает.

«Прекрати сравнивать их».

Джеймс мысленно выругался. Сама мысль о том, чтобы ставить Оксану на одну ступень с Хилари, показалась ему уродливой. Хилари была его женой, рядом с ней он всеми силами цеплялся за то, что считал любовью. Волна осознания швырнула его о камни и потащила под водой, а следом накатило очередное откровение. Хилари принадлежала к тому же искажению мира, что и он сам. Исковерканная пародия на «так должно», в которой они отгородились от остальных. Удушливый вакуум двух идеалистов.

Оксана была безумно далека ото всех правил и принципов, запретов и ограничений. Она не просила пустить её в свою жизнь и не ставила условий. Искренняя, откровенная и безрассудная. Непохожая на тех женщин, которые нравились Джеймсу раньше. Такая, как есть, но безумно желанная.

Когда рушится плотина стереотипов, это путает, обескураживает, сводит с ума. Многие ли могут похвастаться тем, что в их жизни была женщина, которая сводит их с ума?

Оксана бросила на него счастливый взгляд, и зал внезапно наполнился светлой лучистой радостью.

— Деревянная дорожка в ледяном ущелье, — сказала она, — представляешь?

Джеймс мельком взглянул на фото, и шагнул ближе, обнял её со спины.

— Поедем ко мне, — предложил он.

Раньше Оксана и представить не могла, что ей понравится выставка современного искусства. Такое нравилось Саше, а она в музеях засыпала и запоминала в основном образы, но не имена художников, скульпторов или фотографов. Сестра над ней только насмехалась. Она говорила, что у Оксаны в голове ничего не держится дольше двух минут. В детстве Сашины слова здорово задевали, она спорила и всеми силами пыталась доказать, что это не так. Тщетно. Оксана не запоминала то, что ей не интересно.

«Фотобиеннале» стала поводом встретиться с Семеном и узнать, что он чувствует по поводу их небольшого перерыва. Сама она к нему относилась двояко. Принять свою влюбленность оказалось сложно. Семен перестал быть случайным попутчиком, с которым приятно поболтать и заняться сексом.

Закрывать на это глаза не имело смысла. Ей нравилось находиться рядом с Семеном. Она даже привыкла к тому, что он витает в облаках. Оксана безумно скучала по нему: по его немногословности, прикосновениям и пониманию. В отличие от других, он принимал её причуды, как должное, и не смотрел свысока. Но годами вбиваемое в голову: «Ничего хорошего из этого не выйдет», — в памяти засело прочно.