— Для человека, который постоянно кричит на меня за то, что я беру Дженну в заповедник, ты выбрал интересное место для игры в прятки.

— Здесь слонов не должно было быть… Ради бога! Неважно, я все равно проиграю.

Отец коснулся головы и поморщился.

— Дай посмотрю, — сказала мама.

— Через полчаса у меня встреча с инвестором. Я должен был объяснить ему, насколько безопасно в населенной местности иметь заповедник. А теперь придется увещевать его с синяком под глазом, который мне поставил слон.

Мама взяла меня на руки и нежно коснулась папиного лица. Такие моменты, когда мы были одним пирогом, от которого никто не отрезал ни кусочка, были для меня самыми счастливыми. Они почти стирали все остальные воспоминания.

— Могло быть и хуже, — сказала мама, прижимаясь к отцу.

Я видела, чувствовала, как он смягчается. На это мама всегда обращала мое внимание на природе: всего лишь поворот тела, касание плеча, и становится понятно, что больше уже нет невидимой стены страха.

— Серьезно? — пробормотал отец. — Как это?

Мама улыбнулась в ответ.

— Я сама могла бы тебе наподдать, — сказала она.

Последние десять минут я сижу на смотровом столе и наблюдаю за поведением Приведенного-в-божеский-вид-насквозь-пропитого Самца и Гиперсексуальной-в-самом-соку Пумы в период спаривания.

Вот выводы из моих научных наблюдений.

Самец чувствует себя неловко, как в клетке. Он сидит и беспрестанно притопывает, потом вскакивает и начинает мерить шагами помещение. Он даже постарался привести себя в надлежащий вид перед встречей с Пумой, которая как раз входит в кабинет.

На ней белый халат и слишком много косметики. От нее пахнет, как от ароматических страничек в журналах с рекламой косметики. Запах настолько сильный, что так и хочется зашвырнуть это «издание» в самый дальний угол, даже если в результате никогда не узнаешь «Десять способов удовлетворить мужчину в постели» и «Что сводит с ума Дженнифер Лоуренс». Сама Пума блондинка с отросшими корнями, и кто-то обязательно должен ей сказать, что юбка-карандаш невыгодно подчеркивает ее зад.

Самец делает первый шаг. В качестве оружия он использует ямочки на щеках. Он восклицает: «Ух ты, Лулу, сколько лет, сколько зим!»

Пума осаживает его ухаживания:

— А кто в этом виноват, Виктор?

— Знаю, знаю. Если хочешь, можешь мне наподдать.

Едва различимая, но все-таки заметная разрядка возникшего напряжения.

— Это приглашение?

Вы только посмотрите на этот оскал! Все тридцать два зуба.

— Осторожнее. Не начинай того, чего не сможешь закончить, — дразнит Самец.

— Что-то не припомню, чтобы когда-то нас это останавливало. А ты?

Я, продолжая сидеть на столе, закатываю глаза. Либо это самый лучший довод в пользу контрацепции после октомамы [15] , либо между мужчиной и женщиной на самом деле происходит вся эта чепуха, и, скорее всего, я не буду ни с кем встречаться, пока у меня не наступит менопауза.

У Пумы чувства более обострены, чем у Самца, потому что она улавливает мое настроение даже из противоположного угла кабинета. Она трогает Самца за плечо и стреляет глазами в мою сторону.

— Не знала, что у тебя есть дети.

— Дети? — Верджил смотрит на меня, как будто я жук, которого он раздавил своей туфлей. — Это не моя дочь. Откровенно говоря, из-за нее я и пришел.

Кто его за язык тянул? Даже я понимаю, что этого говорить не следует. Пума поджимает густо накрашенные губы.

— Не смею вам мешать.

Верджил усмехается, и я вижу, как Пума в буквальном смысле начинает пускать слюну.

— Знаешь, Таллула, — говорит он, — а я был бы не против, чтобы ты как раз вмешалась. Но знаешь, прежде я обязан помочь своему клиенту.

У Пумы звонит сотовый, она смотрит на высветившийся на экране номер.

— Черт, как не вовремя! — вздыхает она. — Обождите пять минут.

Она хлопает дверью смотровой. Верджил садится рядом со мной на железный стол, проводит рукой по лицу.

— Ты даже не представляешь, сколько мне должна.

У меня отпадает челюсть.

— Вы хотите сказать, что на самом деле она вам не нравится?

— Таллула? Боже мой, нет конечно! Раньше она лечила мне зубы, но потом уволилась и стала заниматься анализом ДНК. Каждый раз, глядя на нее, я вспоминаю, как она соскребала налет с моих зубов. Лучше уж я пойду на свидание с морским огурцом [16] .

— Они выплевывают свой желудок, когда едят, — говорю я.