Еще я знаю, что Эдисон верил, что мгновения между пробуждением и сном — это пелена, именно в эту секунду мы крепче всего связаны со своими высшими сущностями. Он ставил формы для выпечки на пол по обе стороны подлокотников мягкого кресла и засыпал. В каждой руке он держал большой шарикоподшипник и дремал — пока металл не ударялся о металл. Он записывал все, что видел, думал и представлял в тот момент. Эдисон очень преуспел в поддержании состояния между сном и явью.

Может быть, он пытался концентрировать свою творческую энергию. Или же наладить канал связи… с духами.

После смерти Эдисона никаких моделей или бумаг, свидетельствующих о том, что он начал работать над прибором, с помощью которого можно было бы общаться с мертвыми, найдено не было. По моему мнению, это означает одно: либо те, кто занимался наследием, были сбиты с толку его спитирическими изысканиями, либо же они не хотели, чтобы о великом ученом осталась такая память.

Однако мне кажется, что последним смеялся изобретатель. Потому что в его доме в Форт-Майерсе во Флориде на стоянке остался памятник Эдисону в полный рост. А в руке у него тот самый шарикоподшипник.

Я чувствую присутствие мужчины.

С другой стороны, если уж быть абсолютно откровенной, это может быть предвестником головной боли.

— Конечно, вы ощущаете присутствие мужчины, — говорит Верджил, комкая фольгу, в которую был завернут его хот-дог с чили. Никогда не видела, чтобы люди ели так, как ест этот человек. Первые ассоциации, которые приходят мне в голову: «гигантский кальмар» и «моющий пылесос». — Кто еще подарит цыпочке цепочку?

— Вы всегда такой грубый?

Он берет у меня жареную картошку.

— Для вас я делаю исключение.

— Вы еще не наелись? — интересуюсь я. — А если я подам «горяченькое» под названием «Я же вам говорила!»?

Верджил хмурится.

— Зачем это? Потому что вы наткнулись на драгоценность?

Прыщавый юнец в трейлере из гофрированного железа — он-то и продал нам хот-доги — наблюдает за перепалкой.

— А что вы нашли?

— Что?! — рявкаю я на него. — Никогда не видел, как люди ссорятся?

— Скорее всего, он никогда не видел людей с розовыми волосами, — бормочет Верджил.

— По крайней мере, у меня есть волосы, — замечаю я.

Видимо, я наступаю ему на мозоль. Он проводит рукой по практически лысой голове.

— Грубо.

— Не забывайте постоянно напоминать себе об этом.

Я смотрю на юного продавца хот-догов — он не сводит с нас глаз. В глубине души мне хочется верить, что он будет поглощен зрелищем человека-пылесоса, который доедает остатки моего обеда, но в голове звучит мыслишка, что, возможно, он узнал во мне бывшую знаменитость.

— Тебе не нужно наполнить бутылки кетчупом? — рявкаю я, и он отступает от окошка.

Мы сидим в парке и едим хот-доги, которые я купила после того, как Верджил понял, что у него нет ни гроша.

— Это мой отец, — говорит Дженна, жуя хот-дог с сыром тофу. Теперь цепочка висит у нее на футболке. — Это он подарил маме цепочку. Я присутствовала при этом. Я помню.

— Отлично. Ты помнишь, как мама получила булыжник на цепочке, но совершенно не помнишь того, что произошло в ночь ее исчезновения, — упрекает Верджил.

— Попробуй ее подержать, — советую я. — Когда меня приглашали найти похищенных детей, лучше всего мне удавалось получить ключ к происшедшему, прикоснувшись к вещи, которая принадлежала пропавшему ребенку.

— Как сучка, — произносит Верджил.

— Прошу прощения!

Он поднимает голову — сама невинность.

— Собака женского пола, неужели не знаете? Разве не так ищейка нападает на след?

Не обращая на него внимания, я вижу, как Дженна сжимает в кулаке цепочку и закрывает глаза.

— Ничего, — через секунду говорит она.

— Обязательно нахлынет, — обещаю я. — Когда меньше всего ожидаешь. Хочу заметить, у тебя недюжинные способности. Держу пари, ты вспомнишь что-то важное, когда будешь сегодня вечером чистить зубы.

Конечно же, это не обязательно будет правдой. Я сама уже жду несколько лет, но тщетно — ни ответа ни привета.

— Дженна не единственная, кому эта вещица могла бы освежить память, — размышляет вслух Верджил. — Может быть, тот, кто подарил это Элис, смог бы нам что-то рассказать.

Дженна вскидывает голову.

— Мой отец? Да он в половине случаев не помнит, как меня зовут.

Я похлопываю ее по плечу.

— Не стоит переживать из-за родительских грехов. Мой отец вообще был трансвеститом.