Грейс пожала плечами.

— Я не против.

Если она и заметила, что Томас перед тем, как поспешил вверх по холму, меня поцеловал, то ничего не сказала.

Хотя вначале я подумала, что Грейс — слабая женщина, она доказала, что я ошибаюсь, когда рассказала свой распорядок дня: слонов кормят дважды в день: в восемь утра и в четыре часа вечера. В обязанности Грейс входит покупка продуктов и приготовление индивидуальных порций. Она убирает навоз, моет из шланга стойла сарая, поливает деревья. Ее мать, Невви, пополняет запасы зерна для слонов и собирает в полях остатки еды, которую затем отвозит на компостное поле; кроме того, она ухаживает за садом-огородом, где выращивает продукты для животных и самих смотрителей, а еще занимается бумажной работой. Гидеон отвечает за исправность ворот, ландшафтные постройки, следит за бойлером, инструментами и автомобилями, стрижет траву, складывает ее в снопы, носит ящики с продуктами и оказывает слонам элементарную ветеринарную помощь. Все трое по очереди повышали квалификацию и дежурили по ночам. А сегодня был всего лишь обычный день — когда все должно идти своим чередом, и слоны не требуют какого-то особого внимания. Помогая Грейс с завтраком для слонов, я думала — в очередной раз, — насколько легче работа в заказнике. Все мои обязанности заключались в том, чтобы приехать на место, сделать записи, проанализировать данные, а еще время от времени помочь егерям и ветеринару ввести слону снотворное или вколоть лекарство, если животное получило травму. Моя работа не зависела от смены времен года. И уж точно я не должна была вкладывать свои деньги.

Грейс призналась, что не собиралась уезжать так далеко на север. Она выросла в Джорджии и терпеть не может холод. Но потом учеником ее матери стал Гидеон, а когда Томас пригласил их помочь в основании этого заповедника, Грейс молча поехала со всеми.

— Значит, ты не работала в цирке? — спросила я. За день мы подружились.

Грейс раскладывала по корзинам картофель.

— Я собиралась стать учительницей младших классов, — ответила она.

— В Нью-Гемпшире тоже есть школы.

Она взглянула на меня.

— Да, конечно, есть.

У меня возникло ощущение, что здесь скрыта какая-то тайна, которой я не знаю, как не понимаю своей молчаливой беседы с Дионн. Грейс поехала сюда за матерью? Или за мужем? Она отлично справлялась с работой, но многие люди прекрасно выполняют свою работу, хотя на самом деле не любят того, чем занимаются.

Грейс работала хорошо и быстро, уверена — я ей только мешала. В корзины ссыпались зелень, лук, сладкий картофель, капуста, брокколи, морковь, зерновые. Одним слонам необходим витамин Е, некоторым в еду добавляли косеквин, другим нужны были дополнительные лекарства — поэтому у яблок вырезалась середина, внутрь помещалось лекарство, а сверху все замазывалось арахисовым маслом. Наконец мы загрузили корзины в вездеход и отправились к слонам, чтобы их покормить.

Мы ехали, ориентируясь по свежему навозу, сломанным веткам, следам в грязных лужах, чтобы понять, куда отправились слоны оттуда, где их видели в последний раз. Если утром, как и сейчас, было прохладно, то, скорее всего, они были где-то на возвышенности.

Первой мы заметили Дионн, которая вышла из сарая, когда мы готовили еду, и ее подружку Оливию. Последняя была покрупнее, хотя Дионн и повыше. Уши Оливии свисали мягкими складками, как бархатные занавески. Они стояли очень близко, держась за хоботы, как маленькие девочки за руки.

Я затаила дыхание и сама этого не заметила, пока не перехватила взгляд Грейс.

— Ты похожа на Гидеона и мою маму, — сказала она. — Это у тебя в крови.

Слоны, должно быть, привыкли к вездеходу, но мне было любопытно находиться так близко. Грейс подняла первые две корзины и поставила их на землю на расстоянии метров шести друг от друга. Дионн тут же подхватила тыкву и одним махом закинула ее в рот. Оливия брала из каждой корзины поочередно, после каждой порции овощей чистила нёбо соломой.

Мы продолжали раздавать завтрак. Я запоминала слонов по именам, записывала, у кого из них порез на ухе, у кого необычная походка вследствие полученных травм, кто капризный, кто дружелюбный. Они кучковались по двое, по трое, напоминая чиновниц, которых я однажды видела в Йоханнесбурге.

Возле загона с африканской слонихой Грейс застыла в нерешительности.

— Не люблю туда заходить, — призналась она. — Обычно за меня туда ходит Гидеон. Гестер — забияка.

Я понимала, почему она боится. Через секунду из леса, тряся головой и хлопая огромными ушами, выбежала Гестер. Она трубила так громко, что волоски у меня на руках встали дыбом. Я почувствовала, что улыбаюсь. «Это мне знакомо. К этому я привыкла».

— Я могу покормить, — предложила я.

По выражению лица Грейс можно было подумать, что я предложила голыми руками принести животное в жертву.

— Доктор Меткаф меня убьет.

— Поверь мне, знаешь одного африканского слона — знаешь всех, — солгала я.

И чтобы Грейс меня не остановила, я спрыгнула с вездехода и протащила корзину с едой для Гестер через дыру в заборе. Слониха подняла хобот и затрубила. Потом схватила палку и швырнула в меня.

— Промахнулась, — уперев руки в бока, сказала я и вернулась к вездеходу, чтобы взять сено.

Существовало множество причин, по которым я не должна была всего этого делать. Я не знала эту слониху, не знала, как она реагирует на незнакомых людей. И Томас разрешения мне не давал. И уж точно я не должна была поднимать тяжелые охапки сена и подвергаться опасности выкидыша, если вообще собиралась оставить этого ребенка.

Но еще я знала, что никогда нельзя показывать страх, поэтому, когда Гестер понеслась ко мне и из-под ног у нее поднялось облако пыли, я продолжала заниматься своим делом.