— Я случайно подслушал в кафе разговор туристов, они обсуждали, куда лучше ехать на воды — в Монтекатини или в Баден-Баден, — продолжаю я. — Принять курс лечения на водах — такая идея показалась разумной. Мы решили отправиться на какой-нибудь захолустный курорт в Италии, где нас никто не станет искать. Я расспросил ночного портье в нашем пансионе, потому что слышал, как он говорит по-итальянски с северным акцентом. Я этот говор помню с войны. Он рассказал о нескольких местах и добавил, что брат жены его кузена когда-то работал в Мерано. Это не очень далеко; местечко небольшое, тихое, а после воины растеряло былой лоск. Но тамошние воды, по его словам, очень полезны для почек.

И для всех прочих наших немочей.

— Там-то вы и познакомились с Леандро, — заключает Гай.

— Да, — отвечает Маттео. — И он пригласил нас к себе.

— Что случилось с изумрудным ожерельем? — спрашивает Гай.

— А, — говорю я. — С тем самым. — И смотрю на Маттео. — Перед отъездом из Берна в Мерано я спросил ее, что с ним делать. Она попросила показать его, я достал его из чулка, в котором оно было спрятано, и с минуту она держала его в руках.

— Ее лицо было практически того же цвета, что и изумруды, — тихо добавляет Маттео. — Потом она велела нам избавиться от него. Ей не хотелось никогда больше видеть его и вспоминать о нем.

— Я взял ожерелье и вышел, — продолжаю я, — сжимая в кулаке чудесные блестящие камни. Сначала хотел бросить их в сточную канаву, но рука не поднялась. Я решил, что эти камни должны принести добро, чтобы исправить все то зло, какое они причинили ей. Я побродил немного по улицам и очутился около небольшой церквушки. Не помню, когда в последний раз я был в церкви.

— Наверно, тогда, когда тебя выгнали в шею за то, что ты вылакал освященное вино и пытался стащить все, что блестит, — поддразнивает Маттео.

— Может быть, — соглашаюсь я. — Но я сидел на скамье в этой обшарпанной церквушке и вдруг понял, что мне делать. Я пошел в скобяную лавку, купил кусачки, потом пошел в магазин канцтоваров и приобрел пачку конвертов. Сел в парке на скамью под раскидистым деревом и разобрал ожерелье на отдельные камешки. Разложил по изумруду в конверт и опустил их в ящики для пожертвований возле каждой церкви, какую нашел. Я не мог рисковать, жертвуя целое ожерелье — поползли бы ненужные слухи.

— Томазино, ты невозможен, — говорит Гай.

— Но я сделал одну ужасную ошибку, — говорю я. — Сжег паспорт Хогарта. Не подумал переписать данные из него — например, адрес. Мы так торопились попасть в Швейцарию, что мне это в голову не пришло. Он пригодился бы в поисках, облегчил бы задачу Притча.

— Имя наверняка было вымышленным, да и адрес тоже, — успокаивает меня Маттео. — Да и теперь уже все равно.

Да, конечно, теперь уже все равно, потому что мы нашли их, всех до единого. Членов Клуба.

— Мне хотелось бы знать вот что, — говорю я. — Почему Его Светлость так и не появился в последние, такие важные месяцы? Что он делал, пока Белладонна была беременна? Где пропадал?

Гай и Маттео смотрят на меня, и я зеваю, чтобы скрыть стыд за свою оплошность. Проклятье. Совсем забыл.

Я же могу спуститься в подземелье и спросить об этом у него самого.

— Маттео! — радостно кричит Брайони в тот же день, завидев моего брата. На счастье, она не очень огорчается, когда он говорит, что ее мать нездорова и что он приехал позаботиться о ней.

— Мама и так почти не выходит из своей комнаты, — говорит Брайони и убегает искать Сюзанну.

Маттео смотрит на меня, и я качаю головой. Не знаю, как девочка воспримет то, что мы собираемся ей сказать чуть позже, когда Гай выйдет из комнаты в Доме Тантала, где он сейчас выжидает, и переселится в желтую спальню. Брайони очень чутка, она сразу поймет, что с мамой случилось нечто очень серьезное, но, может быть, появление обожаемого дяди Гая немного смягчит удар.

Короче говоря, через пару дней, когда Брайони приходит домой из школы и швыряет стопку книг в угол, мы с Маттео поджидаем ее.

— Милая девочка, нам надо с тобой поговорить, — начинает Маттео. — У нас есть новости, хорошие и плохие.

— Мама умерла? — дрожащим голосом спрашивает Брайони, и у меня сердце разрывается при мысли о том, кто в эту минуту спит глубоко внизу, у нас под ногами.

— Нет, мой ангел, не умерла. Но доктор Гринуэй говорит, она подхватила вирус со страшным названием мононуклеоз, и ей нужно очень долго лежать в постели. Это плохая новость. Ты будешь храброй девочкой? Поможешь маме поскорее поправиться?