А тем временем мы стараемся не слишком тревожиться, дожидаясь почты или телефонного звонка. Мы даже не уверены, звонит ли здесь телефон — все-таки Италия. Не думаю, что найти Джун Никерсон будет очень трудно.

Если только она жива.

Поэтому можно представить, с какой радостью мы, проснувшись однажды утром, видим на террасе черный котелок Притча, а под ним — самого великого сыщика. Он обмахивает цветущие щеки свернутым номером лондонской «Таймс» и обмакивает в чашку кофе кренделек, поднесенный Катериной.

— Доброе утро, Притч, — приветствую я его. — Чудесный сегодня денек, правда?

— Гм, — бурчит он. — Чертовски жарко.

— Да, и мы тоже рады вас видеть. Надеюсь, что все клиенты столь же рады видеть вас, если учесть характер вашей деятельности.

Он не обращает на меня внимания. Умный парень. Не понимаю, почему я все время цепляюсь к нему. Наверное, просто не люблю британцев. И бывших полицейских. Или проныр с лицензией. Я, конечно, тоже любитель совать нос не в свои дела, но без лицензии, в высшей степени непрофессиональный.

Наверное, я просто завидую. Томазино, попытайся хоть раз в жизни помолчать.

— Однажды я упрятал в тюрьму человека, которого бросила любовница. Он совсем слетел с катушек. Никак не хотел оставить ее в покое. Прикинулся почтальоном, доставлял ей заказные письма и требовал, чтобы она за них расписывалась. Тогда она и обратилась ко мне, — говорит Притч, залпом проглатывает кофе и запивает его стаканчиком граппы. Может, в конце концов я заставлю себя относиться к нему с большей симпатией.

— Он был типичный зануда, — продолжает он. — Названивал мне — кстати, он считал, что беседует со Скотланд-Ярдом — и сообщал, что она страдает от опиомании и вообще крайне беспокойная особа. Опиум… а насчет беспокойства — совершенно верно. Я не думал об этом черт знает сколько лет, пока вы не напомнили.

— Я напомнил?

— Она всегда была рада меня видеть. — Он улыбнулся, потом с неожиданной утонченностью вытер губы и пригладил редкие рыжие волосы. — Может быть, перейдем к делу?

— Разрешите, я схожу за Белладонной. — Я поднимаю глаза. Она стоит на краю террасы и ждет. Интересно, много ли она слышала.

Притч хочет встать, но она торопливо машет и садится сама.

— Пожалуйста, — говорит она. — Завтракайте, не буду мешать.

— Да, мэм, — кивает он, внезапно становясь утонченно-обходительным. Дело не в том, что она его наняла на работу, просто таково ее мгновенное влияние на людей. Вокруг нее есть неземная аура, она похожа на кобру, которая свернулась кольцами и спокойно лежит, выжидая момент для решающего броска. Даже такой закаленный профессионал, как Притч, с легкостью подпадает под чары Белладонны.

Если бы я сумел выделить этот ее аромат и собрать в бутылку, я стал бы самым богатым и счастливым человеком.

— Одним словом, — Притч прочищает горло, я наливаю ему еще стаканчик граппы, — мистер Уинслоу нашел вашу мисс Джун Никерсон, — сообщает он и достает из портфеля конверт. — В настоящее время ее зовут миссис Джордж Хокстон, она вышла замуж в… дайте-ка посмотреть… в мае 1936 года.

— Через год, — едва слышно произносит Белладонна.

— Проживает в доме 2665 по Сидерхерст-Лейн в Канзас-Сити, штат Миссури, с вышеупомянутым мужем Джорджем, дочерьми Хелен четырнадцати лет и Кэролайн тринадцати лет. У них есть собака Ровер, кошка Сэнди и служанка Таллула. — Притч продолжает читать. — Джордж Хокстон владеет фирмой «Хокстон Энтерпрайзиз», основанной его отцом, занимается торговлей скотом и другими высокоприбыльными операциями, и так далее, и так далее. Неудивительно, что «Хокстон Энтерпрайзиз», по выражению мистера Уинслоу, «набита заемными средствами под завязку». — Он морщится, этот жаргон ему претит, затем вытирает лицо и продолжает читать: — Мистер Джордж Хокстон — убежденный пресвитерианин, республиканец, член Ротари-Клуба, казначей окружного клуба Гроувсайд — клуба, который, по словам мистера Уинслоу, можно назвать элитарным.

— Шустрый малый, — говорю я.

— Угу, — хмыкает Притч. — Миссис Джун Хокстон любит играть в гольф и бридж, входит в комитет окружного клуба Гроувсайд. И так далее.

— Шустрая особа, — не могу удержаться я. — А чем занимаются ее родители?

Притч пролистал записи.

— Родители… родители… ага, вот. Отец и мать. Пол и Блэр Никерсон, проживают в доме 115 по Миллер-Лейн, Миннеаполис, штат Миннесота. Он вышел в отставку в 1949 году — предполагают, перебои с сердцем… Внуки обычно проводят каникулы в Миннесоте… здесь сказано — в летнем лагере Миннетонка.

Ни ветерка. Я боюсь поднять глаза на Белладонну. Притч взглядывает на нее, потом быстро отводит глаза. Снова прочищает горло, вытирает ладони льняной салфеткой и продолжает читать.

— Мистер Уинслоу решил представиться предпринимателем, который желает вложить деньги в торговлю скотом. На это он использовал средства, которые вы выделили в его распоряжение. В этом качестве он много раз встречался с мистером и миссис Джордж Хокстон в вышеупомянутом окружном клубе Гроувсайд. В ходе бесед ему удалось выяснить, что Джун Никерсон помнит, как в юности, весной 1935 года, действительно жила в Лондоне и помнит об исчезновении своей кузины Изабеллы Никерсон.