Она сидит в своем тайном королевстве, укрывшись за прочной скорлупой, неуязвимой для злобы и зависти. Хитроумная загадка, ибо никто не видел ее лица. Но внутри ее пылает огонь, только он и поддерживает в ней жизнь.

Она полностью меняет тех женщин, что приходят к ней, но для нее это — всего лишь развлечение, вязальные спицы и пряжа, чтобы чем-то занять руки, пока разум в смятении выискивает людей, исковеркавших ее жизнь.

Она называет этих людей членами Клуба. Нет, не клуба «Белладонна». Другого Клуба.

И самого худшего из них зовут Его Светлость.

Да, женщины из клуба «Белладонна» — лишь малая часть моего рассказа. Но, как и все, кто знакомится с Белладонной, они жаждут понимания, стремятся получить хоть малейший знак ее любви и благожелательности.

Ждать им придется долго.

Нельзя сказать, что моя дорогая Белладонна невосприимчива к любви, хоть ландшафт ее сердца и усеян сплошь холодными, твердыми камнями. Просто она живет ради тайного умысла. Стремление к заговорам никогда не покинет ее, равно как не угаснет ярость, пылающая в ее сердце. Она перестроит свой мир, перекроит себя, сама выстроит свою судьбу. Она пережила тяжкие страдания, но не позволит судьбе раздавить себя, убить могучий дух.

— Вы можете стать всем, чем угодно, если твердо знаете, чего вы хотите; большинство людей этого не знают, — сказали ей однажды. — Если вы скажете себе, что не можете проиграть, то всегда окажетесь победителем. А если станете думать, что вам грозит поражение, непременно проиграете. Если будете чураться правды, дорого заплатите за ложь. Ложь больнее всего бьет того, кто солгал.

Она хорошо усвоила эту заповедь. Но в глубине каждой славной победы таится червячок; он копошится в грязи, ища себе пропитания. Крохотный червячок, едва заметная капелька яда, которая отравляет вам праздник и прогрызает рваную дыру в полотне ваших надежд.

Этот червячок и ей не дает покоя, но она знает, как защитить себя. Однажды мы познакомились с человеком, который затем учил нас стрелять. Встаньте боком к противнику, говорил он, чтобы как можно меньше подставлять тело под пули; глубоко вдохните, выдохните наполовину, сглотните, а потом нажмите на спусковой крючок — ни в коем случае не тяните его. И тогда ваша мишень даже не узнает, откуда пришел смертельный удар. Стреляйте наверняка.

Цельтесь в сердце.

Итак, вы все еще со мной? Не сомневаюсь. Я знаю, куда вам хочется, но вы еще не заслужили права вступить под торжественные своды клуба «Белладонна». Пришло время вернуться назад, на много лет, в самое начало тех событий, которые сделали из нее Белладонну.

Стояла весна 1935 года, ранняя лондонская весна, почки на деревьях только начали набухать. Ей было всего лишь восемнадцать, и она совсем не знала жизни. Она приехала в гости к своей кузине Джун, сбросив, наконец, утомительное бремя воспитания. Жизнь расстилалась перед ней прямой широкой дорогой, полная смутных мечтаний и девичьих надежд. Вот тогда-то, в туманных мартовских сумерках, ей и выпало несчастье оказаться на пути человека по имени Генри Хогарт. Так, по крайней мере, он себя называл.

Генри Хогарт. Один только звук этого имени воскрешает в памяти водоворот чудовищных событий. Одна только мысль о нем и о том зле, начало которому он положил, заставляет приступить к рассказу о моей несравненной Белладонне.

О, сладкий, сладкий яд!

Все женщины — шлюхи, — говорил Хогарт. Он пришел в их тесную квартирку на чашку чая. При этих словах глаза Джун округлились, как блюдечки с молоком, которые ставят для кошки. Ее кузина, тихонько сидевшая в уголке, подняла глаза от книги.

— Генри Хогарт, — захихикала Джун, — вы говорите такие ужасные вещи. Я вам не верю.

— Но это правда, моя дорогая Джун, — возразил он. — Женщина начинает вести себя как шлюха с самого раннего детства. Вспомните, как маленькая девочка, хлопая ресницами, смотрит на отца. Он тает, будто воск, и дражайшая крошка может из него веревки вить, правда? Чем больше любви она выказывает, тем больше получает взамен. Ага, говорит она себе. Если я люблю папочку, он приносит мне подарки. Потом девочка начинает испытывать свои чары на других мужчинах в семье. И узнает, что из них тоже можно вить веревки. И так далее. В конце концов все мужчины оказываются у нее на крючке.

— Но при чем здесь шлюхи? — спросила кузина Джун. — Какое отношение это имеет к ним?

Хогарт щелчком стряхнул с пиджака мельчайшую пылинку. Он был очень щепетилен в одежде и всегда жаловался на портного. Потом улыбнулся.

— Самое прямое, — ответил он. — Девочки начинают понимать, что парочка нехитрых женских уловок без труда принесет им все, чего они желают. Мужа, дом — все что угодно. Они стремятся продавать себя в обмен на беззаботную жизнь. И всему этому они учатся, сидя на коленях у дорогого папочки.