Через несколько дней я вызываю этого крестьянина в контору Гилберта, расположенную в небольшом домике недалеко от Дома Тантала, и прошу его принести то, что он тогда выстругивал, а заодно и другие вещи, вырезанные за последнее время. Он приходит, кладет у дверей тросточку и объемистый мешок. Он так волнуется, что даже не замечает, как снял с головы кепку и беспрерывно вертит ее в руках. До сих пор ни одного из арендаторов не вызывали в контору для разговора с глазу на глаз.

— Бейнс, если не ошибаюсь? — спрашиваю я. Белладонна сидит на улице, недалеко от дверей, и слышит всю беседу. У нее до сих пор нет настроения разговаривать с арендаторами. — Джебедия Бейнс?

— Да, сэр, — отвечает он.

— Джебедия, вы давно живете здесь? Можно называть вас Джебедия?

Он кивает, изумленный вежливостью моего вопроса.

— Всю жизнь, сэр. Мой отец был крестьянином, и дед, и прадед.

— Вы ведете свой род от рабов, трудившихся на этой плантации?

— Да, сэр, наверное, так.

— Садитесь, пожалуйста. — Я указываю на стул, и он садится на самый краешек, все так же крутя кепку, как будто готов в любую минуту сорваться с места и убежать. Я приношу его мешок, высыпаю поделки на стол и с минуту молча рассматриваю их.

— Разрешите спросить, где вы берете дерево? — спрашиваю я.

Кепка безостановочно вертится, как колесо телеги, завязшей в болоте.

— В лесу, — отвечает Бейнс. Тревога окутывает его одеялом, таким плотным, что можно пощупать. — Но деревья я не гублю. Мы с дочерью куски подбираем, когда ходим гулять. Вот только из них и режу. Ни одного дерева не срубил. Никогда в жизни.

Я беру со стола небольшую фигурку — резная головка девочки, ее волосы вырезаны с такой филигранной тонкостью, что кажутся настоящими.

— Это ваша дочь? — спрашиваю я.

— Да, сэр, — отвечает он. — Дочка моя, Сюзанна. Скоро семь будет.

— А ваша жена беременна.

— Да, сэр, ее Дионной звать. Повитуха говорит, родятся близнецы. Тяжело ей стало, вот я и выстругивал ей трость, чтобы легче ходить было.

— Разрешите взглянуть. — Я осторожно ощупываю трость. — Вы знаете, что вы сделали?

— Нет, сэр, — обеспокоенно отвечает он. — Надеюсь, ничего плохого.

— Нет, Джебедия, вы не сделали ничего плохого, — серьезно отвечаю я. — Вы вырезали самые красивые поделки, какие я видел, вот что.

Он так изумлен моим отзывом, что кепка на минуту перестает вращаться. Он был уверен, что я собираюсь вышвырнуть его вместе с семьей в холодный безжалостный мир.

— Одним словом, — продолжаю я, — мне хотелось бы пригласить вас сделать резьбу на перилах главной лестницы в усадьбе. Они, мне кажется, то ли из вишневого дерева, то ли из грецкого ореха. Вас это интересует?

Он онемел от потрясения и способен только кивнуть.

— Очень хорошо. Пойдемте со мной. — Он смотрит на меня, все еще не веря своим ушам. Мы собираем все его поделки обратно в мешок и быстро идем к дому. Увидев огромную лестницу, изящным витком поднимающуюся к площадке и дальше — на второй этаж, он изумленно раскрывает рот. Потом ощупывает дерево, постукивает по нему, проверяя, прочное ли оно. Цвет очень красивый, но сами перила грубы и бесформенны.

— Что скажете? — спрашиваю я.

— Дерево хорошее, — отвечает он. — Грецкий орех.

— Мы вырезали несколько брусьев примерно того же самого размера, так что можете подобрать рисунок, — говорю я. — Для начала сделайте несколько образцов. Мы хотим, чтобы каждая перекладина немного отличалась от других, чтобы рисунок везде был разный. Вам нравится?

Бедный Бейнс, у него сердце выскакивает из груди. А когда он услышит, сколько мы собираемся ему заплатить, то впадет в коматозное состояние.

— Послушайте, — продолжаю я. — Мы собирались пригласить для этой работы скульптора из Италии. Но с гораздо большим удовольствием наймем вас. Мы заплатим остальным арендаторам за вашу долю работы на полях, так что не беспокойтесь.

— Да, сэр, — говорит он. В его глазах появляется блеск. Я его не дразню, я в самом деле намереваюсь его нанять. Мечта становится явью.

О, как я люблю отыскивать истинные таланты и давать им возможность расцвести!

— Но, прежде чем вы приступите к работе, я хочу попросить вас об одном одолжении, — говорю я.

— Да, сэр. — Он снова настораживается.

— Я хочу, чтобы вы вырезали портрет маленькой дочери Контессы. Ее зовут Брайони. Она примерно тех же лет, что и ваша Сюзанна. Будем очень признательны, если вы найдете время, когда она сможет вам позировать. Может быть, потом она познакомится с Сюзанной. Ей было бы полезно завести здесь подругу для игр.

Наверное, эта просьба озадачивает его сильнее всего. Дети хозяев не играют с детьми арендаторов. В 1954 году о таком не слыхивали. Тем более здесь, в Кинг-Генри, штат Виргиния.