Казалось, будто к его приходу здесь готовились, столь дружески его приняли в этом уединенном жилище.

Казалось, эти люди и представить себе не могли, как можно не дать приют страннику в такую непогоду. Дождь лил весь день не переставая, и они сами настояли, чтобы он остался у них ночевать.

Когда его пригласили к столу, Райзер попробовал отказаться, объяснив, что стеснен в деньгах и потому не может оплатить их гостеприимство: ему предстоит долгий путь, вот и приходится во всем себя умерять. В ответ хозяин, нахмурившись, чуть не силой подвел его к столу.

Впечатление, испытанное Райзером от гостеприимства этих совсем незнакомых людей, было ни с чем не сравнимо.

Он чувствовал здесь себя как дома, в первый раз за все путешествие ему постелили настоящую постель.

На другое утро его разбудили к завтраку и опять оставили у себя на целый день, так как дождь никак не унимался.

Хозяин ушел в лес, а Райзеру, чтобы не скучал, разрешил пользоваться своей библиотекой.

Библиотека его содержала большое собрание старинных календарей, «Разговоры в царстве мертвых», историю некоего гёттингенского студента, а также эрфуртский еженедельник, называемый «Горожанин и крестьянин», в нем крестьянин изъяснялся на тюрингенском наречии, а горожанин отвечал ему на верхненемецком.

Райзер чудесно провел время за чтением, а время от времени предавался и своим мыслям: добрые его хозяева оказались людьми немногословными и совсем нелюбопытными, они даже не спросили, куда он держит путь и откуда пришел, так что он мог беспрепятственно углубиться в раздумья.

Гостеприимная комнатка, маленькое окно с видом на поле и далекий лес, немолчный шум ливня за стеной – этот образ надолго остался одним из его приятнейших воспоминаний.

На третий день небо прояснилось, Райзер стал прощаться со своими благодетелями, и, дабы он не утруждал себя выражением признательности, те взяли с него сущие гроши за трехдневный постой, даже не спросив его имени.

Память об этих людях скрасила Райзеру долгие часы ходьбы, вернула ему мужество и доверие к человечеству, в котором он теперь затерялся, как капля в океане.

Идти по дороге, размытой вчерашним дождем, поначалу было нелегко, но жаркое солнце вскоре ее подсушило, и уже к полудню Райзеру предстал новый незнакомый вид: башни имперского Мюльхаузена.

Здесь, как его предупредили, поджидала главная опасность – вербовщики. Поэтому он со всем возможным тщанием привел свое платье в опрятный вид, и, как прежде в Хильдесхайме, роль праздного гуляки удалась ему на славу, так что он благополучно миновал городские ворота, избежав расспросов стражи.

Осведомившись, где находятся ворота, выводящие на дорогу к Эрфурту, он поспешил пересечь город и всякий раз, издалека завидев что-то похожее на солдатский мундир, удваивал шаги.

С каким же облегчением отряхнул он прах этого города со своих ног и оставил позади последнюю заставу, убедившись, что прусские вербовщики за ним не тянутся!

Зеленые верхи башен – вот и все, что осталось в его памяти от этого нагромождения домов, остальное начисто стерлось, настолько быстро перелетало его воображение с одного предмета на другой.

Он все ближе подходил к цели своего путешествия и со спокойным удовлетворением окидывал взглядом пройденный путь. Теперь, когда почти все трудности остались позади, он особенно остро ощущал сладость победы, одержанной благодаря собственной бережливости и твердости характера. Но и другое чувство, род робости, овладевало им по мере того, как сокращалось расстояние между ним и неизвестностью.

Ибо всему тому, что оставалось незыблемым в его воображении, предстояло теперь встретиться с действительностью и одолеть препятствия, уже рисовавшиеся впереди. Теперь Райзер почувствовал, что пестовать блестящие и приятные замыслы было куда легче, нежели, добравшись до места назначения, претворить их в жизнь.

По этой причине Райзер, будь это в его силах, охотно отодвинул бы вдаль конечный пункт своего путешествия. Однако жалкий вид башмаков, потеря которых в его нынешнем положении стала бы невозместимой, враз пресек все его размышления о будущем и заставил глубоко задуматься о настоящем.

Достойно удивления, что ничтожные вещи из нашего окружения могут столь глубоко вторгаться в сверкающие дворцы фантазии и повергать их в прах и что именно на таких ничтожных вещах зиждется судьба человека.

Счастье, которое Райзер мечтал снискать в большом мире, зависело теперь единственно от его башмаков, ибо – при том что он не мог продать ничего из своей одежды, если хотел произвести благоприятное впечатление, – разбитые башмаки, не имевшие себе замены, делали весь остальной его наряд жалким и неприглядным.

Таким тяжелым и мрачным мыслям он предавался по дороге к Лангензальцу, пока с ним не поравнялись и не завели беседу два путника, крестьянин и подмастерье.

Подмастерье рассказал, что направляется в Саксонское курфюршество, а крестьянин имел при себе жалобу, которую намеревался вручить в Дрездене курфюрсту.