По обе стороны от помоста стояли их владельцы-барканцы в шантайских шелках, с красными очками на глазах — даже при относительно приглушенном освещении. Их до абсурдного большие гульфики раскачивались из стороны в сторону, когда они возбужденно размахивали руками, хрипло вопя. Двое игроков колдовали над пультами управления, настраивая движения и эмоции своих тинкеров с тем, чтобы получить превосходство над андроидом противника. В воздухе стоял тяжелый запах пота, дыма и еще чего-то незнакомого, пряного.

Последовало быстрое, почти неуловимое движение, толпа взорвалась криками радости и досады, и одна из фигур на помосте отпрянула, заливая доски струей голубой жидкости из глубокого разреза на груди. Выражение лица ее не изменилось, но с губ сорвался высокий, почти человеческий стон. Спустя секунду она снова бросилась в атаку.

На лицах толпы Локри видел смесь наслаждения и страха — еще бы: страх являлся едва ли не главной составляющей этого развлечения, стоявшего на грани нарушения Запрета. Он услышал, как его спутник испустил неопределенный звук. Обернувшись, он, к удивлению своему, увидел, что Брендон борется с дурнотой. Наконец-то маска дала трещину, и Локри зашелся беззвучным смехом.

Брендон повернулся к нему лицом; глаза его оказались неожиданно трезвыми. В голове у Локри мутилось от торжества и алкоголя.

— Так ты, наконец, понял суть кампании?

— Я знал, что эта прогулка преследует какую-то цель, — негромкий голос Брендона то и дело заглушался ревом толпы. — Но ты так и не дорассказал мне: кто предал Маркхема?

«Он думает, это сделал я».

Мысль эта отозвалась в голове у Локри острой болью. Воспоминания почти заслонили окружающую действительность; он безуспешно пытался заговорить, пока рядом с ним не возникла черная тень.

— Этот болван хотел, чтобы Маркхем принадлежал ему, а не погиб, — произнесла Вийя.

Локри заглянул в холодные, темные глаза Вийи. Она смотрела мимо него, на Брендона.

— А вы? — спросил Аркад.

Зубы Вийи блеснули в подобии улыбки.

— Он и так был мой.

Наконец-то Брендон не улыбался. Долгое мгновение они стояли по обе стороны от Локри, не заговаривая и не двигаясь с места, и до него с запозданием дошло, что его затея потерпела крах: Брендон с самого начала ожидал только этого — дуэли с Вийей на нейтральной территории.

Он переводил взгляд с одной на другого, ощущая себя так, словно его швырнули в бурный поток, не дав даже единой щепки, чтобы держаться за нее, — ощущение, которым, он подозревал, был обязан Негусу и прочему алкогольному букету.

— Она его не убивала, — хрипло каркнул он; голос, казалось, исходил от кого-то другого. — Все было вовсе не так...

Вийя только покосилась на него.

— Двое членов команды продали нас, — произнесла она. — Оба уже мертвы. Единственной ошибкой Локри была попытка столкнуть меня с Маркхемом.

— Так, значит, вы не были помощницей Маркхема, — догадался Брендон. — Вы были...

— Любовниками, — договорила Вийя голосом, холодом не уступавшим ледяным глазам.

Брендон промолчал и не пошевелился, но Локри вдруг смог оторвать взгляд от них с Вийей и посмотреть куда-то в сторону. Для него это было сродни физическому облегчению; должно быть, и для Вийи тоже, поскольку она повернулась и схватила его за плечо.

— Марш на «Телварну». Сейчас же. Эйя вас туда проводят.

Она повернулась и вышла.

Один (или одна?) из эйя провел изогнутым когтем по руке Локри. Он поспешно поднялся и, шатаясь, побрел к выходу.

Ступив за порог, он задержался и его стошнило.

Вийя сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с охватившей ее яростью.

Как там говорил о Локри Маркхем?

«Здесь улыбка, там оброненное слово, а потом он стоит в сторонке, наблюдая за перестрелкой. Смертельно опасное хобби; он напоминает мне семейство Масуд, известное своими рискованными играми при дворе».

Потом, помнится, он взял ее руки в свои и продолжал:

«Как, попробуем отвоевать его? Такие, раз отдав верность кому-либо, не изменят уже никогда».

Ты завоевал его верность, Маркхем, но только верность к тебе лично. Не к команде. И когда ты погиб, он так и не простил тебе твоей смерти.

Она подавила внезапный приступ убийственной ярости; это Маркхем научил ее тому, что подлинного облегчения этим не добиться. Вместо этого она просто зашагала быстрее, словно пытаясь оторваться от догонявших ее воспоминаний, прорываясь сквозь шумную толпу.